WWW.BOOK.LIB-I.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«рецензирование. Позиция Редакции не обязательно совпадает с мнением авторов. Перепечатка материалов возможна только по согласованию с Редакцией. © Национальный и ...»

-- [ Страница 1 ] --

ISSN 2409-2274

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»

Том 3, № 4, 2016

СОДЕРЖАНИЕ

Демографическая политика

СКРОМНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОНАТАЛИСТСКОЙ ПОЛИТИКИ НА ФОНЕ ДОЛГОВРЕМЕННОЙ

ЭВОЛЮЦИИ РОЖДАЕМОСТИ В РОССИИ. ЧАСТЬ 2

СЕРГЕЙ ЗАХАРОВ

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА АКТИВНОГО ДОЛГОЛЕТИЯ: О ЧЕМ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ

МИРОВОЙ ОПЫТ

МАРИНА КОЛОСНИЦЫНА, НАТАЛЬЯ ХОРКИНА

Аналитика

МЕЖРЕГИОНАЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ В РОССИИ: ВОЗРАСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

ЛИЛИЯ КАРАЧУРИНА, НИКИТА МКРТЧЯН

Историческая демография

МЕЖДУНАРОДНАЯ МИГРАЦИЯ В РОССИИ (СССР) В КОНЦЕ XIX – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВЕКА

Часть первая. Международная миграция до 1914 г.

ВАЛЕНТИНА МОИСЕЕНКО

ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД В РОССИИ: ВЗГЛЯД ИСТОРИКА

ВЛАДИМИР ИСУПОВ

Источники данных

ЧИСЛО ДЕТЕЙ В СЕЛЬСКИХ ПОСЕЛЕНИЯХ ДАГЕСТАНА:

СОПОСТАВЛЕНИЕ ИСТОЧНИКОВ ДАННЫХ

КОНСТАНТИН КАЗЕНИН



Архивы

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ДЕМОГРАФИИ

Круглый стол «Вопросов философии» (1974) Новое в зарубежных журналах

ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ДАЙДЖЕСТ

ИЛЬЯ КАШНИЦКИЙ, СВЕТЛАНА БИРЮКОВА

ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ • DEMOGRAPHIC REVIEW

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: МЕЖДУНАРОДНЫЙ РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

Е.М. АНДРЕЕВ М.А. КЛУПТ Б. АНДЕРСОН (США) О.Е. ГАГАУЗ (Молдавия) А. БЛЮМ (Франция) Н.В. МКРТЧЯН И.И. ЕЛИСЕЕВА Ж.А. ЗАЙОНЧКОВСКАЯ А.Г. ВИШНЕВСКИЙ Л.Н. ОВЧАРОВА Н.В. ЗУБАРЕВИЧ В.А. ИОНЦЕВ М.Б. ДЕНИСЕНКО А.И. ПЬЯНКОВА Э.М. ЛИБАНОВА (Украина) М. ЛИВИ БАЧЧИ (Италия) В.В. ЕЛИЗАРОВ С.Ю. РОЩИН Т.М. МАКСИМОВА Т.М. МАЛЕВА С.В. ЗАХАРОВ С.А. ТИМОНИН Ф. МЕЛЕ (Франция) Б.Н. МИРОНОВ С.Ф. ИВАНОВ А.И. ТРЕЙВИШ С.Ю. НИКИТИНА З. ПАВЛИК (Чешская Республика) А.Е. ИВАНОВА В. СТАНКУНЕНЕ (Литва) М. ТОЛЬЦ (Израиль) В.М. ШКОЛЬНИКОВ (Германия) С.Я. ЩЕРБОВ (Австрия)

РЕДАКЦИЯ:

Главный редактор – Анатолий Григорьевич ВИШНЕВСКИЙ Заместитель главного редактора – Сергей Андреевич ТИМОНИН Ответственный секретарь редакции – Анастасия Ивановна ПЬЯНКОВА Корректор - Наталия Станиславовна ЖУЛЕВА Компьютерная вёрстка и графика – Кирилл Владимирович РЕШЕТНИКОВ Журнал зарегистрирован 13 октября 2016 года Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).

Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-67362.

ISSN 2409-2274

Адрес редакции:

1090

–  –  –

Все рукописи проходят обязательное предварительное рецензирование.

Позиция Редакции не обязательно совпадает с мнением авторов.

Перепечатка материалов возможна только по согласованию с Редакцией.

© Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2016





ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ • DEMOGRAPHIC REVIEW

–  –  –

Editor-in-Chief - Anatoly G. VISHNEVSKY Deputy Editor-in-Chief - Sergey A. TIMONIN Managing Editor – Anastasia I. PYANKOVA Proofreader - Natalia S. ZHULEVA Design and Making-up - Kirill V. RESHETNIKOV

–  –  –

All manuscripts are obligatory peer-reviewed.

Editorial office position does not necessarily coincide with the views of the authors.

Reproduction of any materials is possible only by agreement with the editorial office.

–  –  –

Демографическая политика

СКРОМНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОНАТАЛИСТСКОЙ

ПОЛИТИКИ НА ФОНЕ ДОЛГОВРЕМЕННОЙ ЭВОЛЮЦИИ

РОЖДАЕМОСТИ В РОССИИ. ЧАСТЬ 2

Сергей Захаров

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА АКТИВНОГО

ДОЛГОЛЕТИЯ: О ЧЕМ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ

МИРОВОЙ ОПЫТ

Марина Колосницына, Наталья Хоркина

–  –  –

Архивы

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ

ПРОБЛЕМЫ ДЕМОГРАФИИ

Круглый стол «Вопросов философии» (1974) Новое в зарубежных журналах ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ ДАЙДЖЕСТ ………..............……….....… 171-191 Илья Кашницкий, Светлана Бирюкова

• Parr N., J. Li, L. Tickle. A cost of living longer: projections of the effects of prospective mortality improvement on economic support ratios for 14 advanced economies • (NCD-RisC), N. R. F. C. A century of trends in adult human height

• Pal I., J. Waldfogel. The family gap in pay: new evidence for 1967 to 2013

• Jakobsson N., A. Kotsadam. Does marriage affect men’s labor market outcomes? A European perspective

• Gershoff E.T., A. Grogan-Kaylor. Spanking and child outcomes: old controversies and new meta-analyses • (NCD-RisC), N.R.F.C. Trends in adult body-mass index in 200 countries from 1975 to 2014: a pooled analysis of 1698 population-based measurement studies with 19.2 million participants

• Fenge R., B. Scheubel. Pensions and fertility: back to the roots

• Breschi M., G. Ruiu. Superstitions, religiosity and secularization: an analysis of the periodic oscillations of weddings in Italy

CONTENTS

December 2016, 3(4) Population policy

THE MODEST RESULTS OF THE PRONATALIST POLICY

AGAINST THE BACKGROUND OF LONG-TERM EVOLUTION

OF FERTILITY IN RUSSIA. PART 2

Sergei Zakharov

PUBLIC POLICIES OF ACTIVE AGEING: EVIDENCE FROM

THE WORLD EXPERIENCE

Marina Kolosnitsyna, Nataliya Khorkina Analytics

INTERREGIONAL MIGRATION IN RUSSIA:

AGE CHARACTERISTICS …

Liliya Karachurina, Nikita Mkrtchyan

–  –  –

Archive

SOCIAL AND PHILOSOPHICAL PROBLEMS

OF DEMOGRAPHY

Round table of the journal "Problems of Philosophy" (1974) New in foreign journals DEMOGRAPHIC DIGEST

Ilya Kashnitsky, Svetlana Biryukova

• Parr N., J. Li, L. Tickle. A cost of living longer: projections of the effects of prospective mortality improvement on economic support ratios for 14 advanced economies • (NCD-RisC), N. R. F. C. A century of trends in adult human height

• Pal I., J. Waldfogel. The family gap in pay: new evidence for 1967 to 2013

• Jakobsson N., A. Kotsadam. Does marriage affect men’s labor market outcomes? A European perspective

• Gershoff E.T., A. Grogan-Kaylor. Spanking and child outcomes: old controversies and new meta-analyses • (NCD-RisC), N.R.F.C. Trends in adult body-mass index in 200 countries from 1975 to 2014: a pooled analysis of 1698 population-based measurement studies with 19.2 million participants

• Fenge R., B. Scheubel. Pensions and fertility: back to the roots

• Breschi M., G. Ruiu. Superstitions, religiosity and secularization: an analysis of the periodic oscillations of weddings in Italy

ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ

ПОЛИТИКА POPULATION POLICY

СКРОМНЫЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

ПРОНАТАЛИСТСКОЙ ПОЛИТИКИ В КОНТЕКСТЕ

ДОЛГОВРЕМЕННОЙ ЭВОЛЮЦИИ РОЖДАЕМОСТИ В

РОССИИ. ЧАСТЬ 2

СЕРГЕЙ ЗАХАРОВ

В российском экспертном сообществе и медийном пространстве получила распространение точка зрения о необыкновенном росте рождаемости в России, который свидетельствует о положительных результатах действия специальных мер по материальному стимулированию рождаемости, принятых государством после 2006 г.

В то же время имеют ли демографы сильные основания, чтобы поддерживать повышенный оптимизм, свойственный сегодня политикам и администраторам разного уровня? По мнению автора, некоторые положительные подвижки имеются, но значимость их совершенно недостаточна, чтобы смотреть на будущее российской рождаемости и воспроизводство населения страны с оптимизмом.

В данной статье автор продолжает свои прежние исследования в области углубленного демографического анализа российской рождаемости c привлечением новейших статистических данных за 2014 г. В статье дается общий обзор тенденций основных характеристик рождаемости за несколько десятилетий, а также развивается методологический аппарат анализа показателей рождаемости для реальных поколений с целью получения более надежных перспективных оценок.

Статья состоит из двух взаимосвязанных частей.

В первой части, представленной в предыдущем номере журнала, автор рассматривает показатели рождаемости для условных поколений (календарных лет) с учетом новейших изменений в структурных характеристиках российской модели рождаемости, произошедших за последние несколько десятилетий.

Во второй части статьи, представленной в данном номере журнала, речи идет о показателях рождаемости для реальных поколений женщин, фактическая и ожидаемая репродуктивная активность которых приходится на вторую половину XX – первые десятилетия XXI века.

Ключевые слова: рождаемость, очередность рождения, рождаемость условных поколений, рождаемость реальных поколений, прогноз рождаемости, демографическая политика, пронаталистская семейная политика в России.

СЕРГЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ЗАХАРОВ (szakharov@hse.ru), НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ «ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ», РОССИЯ.

СТАТЬЯ ПОДГОТОВЛЕНА ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПРОЕКТА «ТЕНДЕНЦИИ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО

РАЗВИТИЯ РОССИИ В 2005-2015 ГГ. В КОНТЕКСТЕ ДОЛГОВРЕМЕННЫХ ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ТРЕНДОВ», ВЫПОЛНЕННОГО

В РАМКАХ ПРОГРАММЫ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НИУ ВШЭ В 2016 Г.

СТАТЬЯ ПОСТУПИЛА В РЕДАКЦИЮ В АПРЕЛЕ 2016 Г.

ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 6-26

4. РОЖДАЕМОСТЬ РЕАЛЬНЫХ ПОКОЛЕНИЙ: ЕСТЬ ЛИ ПОВОД ДЛЯ

ОПТИМИЗМА?

Как уже говорилось выше, в российском обществе точка зрения о необыкновенном росте рождаемости в России чрезвычайно популярна. Она якобы свидетельствует о положительных результатах действия специальных пронаталистских мер, принятых государством после 2006 г. В то же время многие демографы не склонны поддерживать повышенный оптимизм, свойственный сегодня политикам, администраторам разного уровня и широко растиражированный СМИ. Некоторые положительные подвижки имеются, но значимость их совершенно недостаточна, чтобы смотреть на будущее российской рождаемости с оптимизмом.

Больших восторгов не вызывает главный и единственно бесспорный критерий изменения уровня рождаемости – динамика показателей итоговой рождаемости женских поколений по году рождения.

Итоговая рождаемость для поколений 1970-х и 1980-х годов рождения, повидимому, будет ниже итоговой рождаемости у их матерей, родившихся в 1950-х и 1960-х годах, что свидетельствует о продолжении исторической тенденции снижения рождаемости, которую пока не удается переломить (рисунок 9). С другой стороны, сближение уровней рождаемости материнских и дочерних поколений – исторический факт, свидетельствующий, в частности, о завершенности демографического перехода к рождаемости, регулируемой на индивидуальном и внутрисемейном уровне, и утверждения двухдетной семьи в качестве желанной и наиболее распространенной модели [Демографическая модернизация… 2006: 153-175]. Если принять историческую вариацию длины поколения в интервале от 25 до 30 лет1, то россиянки, родившиеся в 1970-х – 1980-х годах и завершающие сегодня деторождение, родили в среднем на 10% меньше детей, чем их «матери» 1940-х-1950-х годов рождения. Для сравнения, их «бабушки», родившиеся в первых десятилетиях ХХ века, произвели на свет наполовину меньше детей, чем их «прабабушки» - женщины, родившиеся на рубеже XIX и XX веков (рисунок 10).

Рассмотрим более подробно перспективы стабилизации и возможного роста итоговых показателей рождаемости для реальных поколений женщин в России с учетом окончательных данных за 2014 г. (самых последних полных данных, доступных к моменту завершения данной статьи).

Длина поколения в демографии – интервал времени между появлением поколений родителей и детей. Если пренебречь влиянием смертности женщин в интервале репродуктивных возрастов, он приближенно равен среднему возрасту матери при рождении дочерей всех порядков рождения и находится обычно в интервале от 25 до 30 лет.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 Рисунок 9. Итоговое число родившихся на одну женщину в поколениях "матерей" 1870-1960 и их «дочерей» 1895-1985 годов рождения Источник: Оценки, полученные автором в результате реконструкции исторических динамических рядов показателей итоговой рождаемости. См.: [Демографическая модернизация… 2006: 155-157;

170-171].

Примечание: Для поколений 1965 года и моложе - ожидаемая величина при сохранении возрастных коэффициентов рождаемости 2014 г.

Рисунок 10. Отношение значений итоговой рождаемости поколений «дочерей» к значениям у их "матерей" при длине поколения, принятой 25 и 30 лет, Россия Источник: Оценки, полученные автором в результате реконструкции исторических динамических рядов показателей итоговой рождаемости См.: [Демографическая модернизация… 2006: 155-157;

170-171].

8 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 6-26

Напомним, что методология получения показателей рождаемости для реальных поколений включает преобразование данных текущего учета родившихся по очередности рождения, распределенных по однолетним возрастным группам, в распределения рождений для реальных поколений женщин по году рождения, которые затем используются в качестве основы для построения специальных вероятностных таблиц рождаемости, дифференцированных по очередности рождения. Техника построения таких таблиц аналогична таблицам для условных поколений (календарных лет), о чем шла речь выше. В результате построения таблиц для реальных поколений мы также получаем динамические ряды вероятностей увеличения семьи для каждого возраста, дифференцированные по очередности рождения, и обобщающие характеристики рождаемости (итоговая величина рождаемости для каждой очередности рождения, средний возраст матери при рождении ребенка каждой очередности, распределение женщин по числу когда-либо рожденных детей и некоторые другие). В отличие от аналогичных табличных показателей, рассчитанных для условных поколений, характеристики из таблиц для реальных поколений будут максимально свободны от влияния изменений в календаре рождений, происходящих от поколения к поколению. Имеется, однако, проблема, связанная с оценкой итоговой рождаемости и итоговых вероятностей увеличения семьи для каждой очередности рождения для когорт, которые в силу своего возраста еще не завершили репродуктивную биографию.

На рисунке 11 представлены кумулятивные коэффициенты рождаемости для средних представителей женских поколений, родившихся в 1940-1990 гг., к возрасту 20, 25, 30, 35, 40 и 50 лет (накопленная рождаемость к 50 годам может считаться итоговой рождаемостью поколения), полученные на основе когортной трансформации фактически зафиксированных возрастных коэффициентов рождаемости за период с 1959 по 2014 г.

Рисунок 11. Кумулятивные коэффициенты рождаемости к указанным возрастам (последние использованные данные относятся к 2014 г.), Россия, однолетние женские поколения 1940-1990 годов рождения, число рождений на 1 женщину Источник: Расчеты автора на основе [HFD 2016] и неопубликованных данных Росстата.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 Накопленная рождаемость к возрасту 25 лет у поколений, родившихся в середине 1980-х годов, на 40% ниже, чем у поколений второй половины 1960-х годов (0,6 рождений в среднем на одну женщину против 1,0). Никаких признаков роста у самых молодых поколений в молодом возрасте мы не наблюдаем.

Поколения, родившиеся в конце 1970-х – начале 1980-х годов и достигшие к 2015 г.

30 и 35 лет, демонстрируют едва заметное оживление показателей накопленной рождаемости, свидетельствующее о некоторой стабилизации или даже о едва заметных признаках роста. В то же время накопленная рождаемость к сопоставимому возрасту у этих поколений более чем на 20-30% ниже, чем у поколений россиянок, родившихся в 1960-х годах: к 30 годам накопленная рождаемость у когорты 1979 г. 1,08 рождения в расчете на одну женщину против 1,60 у когорты 1960 г.; к возрасту 35 лет для тех же когорт соответственно: 1,44 против 1,78.

Близкий к итоговой рождаемости поколений показатель кумулятивной рождаемости к возрасту 40 лет, непрерывно снижавшийся у женщин, родившихся в конце 1950-х - начале 1970-х годов, в последние несколько лет обнаружил едва заметные признаки роста, однако его величина, равная 1,57 для когорты 1974 г. как минимум на 0,2 рождения ниже, чем была у их матерей, родившихся в конце 1940-х – начале 1950-х годов.

Смогут ли поколения 1980-х годов своими показателями итоговой рождаемости вернуться к уровню, характерному для их матерей поколений 1950-х – 1960-х годов (1,8рождения на одну женщину)? Скорее всего, нет. Даже уровень 1,7 рождения на одну женщину будет для них сверхоптимистическим прогнозом (см. рисунок 12, на котором представлено отклонение кумулятивных возрастных коэффициентов рождаемости поколений 1965–1985 годов от коэффициентов для поколения 1960 года).

Ожидаемый итоговый результат поколений 1980-х годов - 1,6 рождения или чуть более, в среднем, на одну женщину при условии, что тенденции последних лет сохранят свою силу в ближайшее десятилетие. Это будет означать остановку многолетнего снижения рождаемости в России и соответственно снижения числа детей в российских семьях, но на уровне слишком низком, чтобы выйти из суженного режима замещения поколений.

Надеяться на то, что каждое новое поколение детей в численном отношении будет хотя бы приблизительно соответствовать родительскому поколению, пока нет оснований. Дадут ли такие основания поколения 1990-х годов, говорить пока слишком рано – большинство из них еще не достигло возраста максимальной интенсивности деторождения.

10 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 6-26

Рисунок 12. Отличия значений возрастных кумулятивных коэффициентов рождаемости для женщин 1965, 1970, 1975, 1980 и 1985 годов рождения от значений для поколения 1960 года (последние использованные данные относятся к 2014 г.).

Число рождений на одну женщину Источник: Расчеты автора на основе [HFD 2016] и неопубликованных данных Росстата.

Специальные таблицы рождаемости, построенные с учетом очередности рождения для реальных поколений, позволяют оценить накопленные значения вероятностей увеличения семьи к тому или иному возрасту (cumulative Parity Progression Ratios by age).

Эти показатели аналогичны по своей сути тем, о которых шла речь выше применительно к таблицам рождаемости для условных поколений, т.е. они также представляют собой накопленную долю женщин, родивших очередного ребенка, среди тех, кто родил к фиксированному возрасту на одного ребенка меньше: первого ребенка среди ни разу не рожавших, второго среди родивших первого и т.д. Но если в случае условных поколений мы трактовали вероятности увеличения семьи как ожидаемые показатели при сохранении интенсивности рождаемости текущего года, то для реальных поколений, достигших того или иного возраста, вероятности увеличения семьи к данному возрасту отражают долю женщин, фактически реализовавших возможность перехода к состоянию с числом рождений на одно больше. Так, вероятность увеличения семьи для ни разу не рожавших женщин (PPR 01) показывает долю женщин из некоторого поколения, фактически родивших первого ребенка к тому или иному возрасту (рисунок 13). Кумулятивный показатель к возрасту 50 лет позволяет оценить окончательную долю бездетных женщин, для чего нужно вычесть из единицы (теоретическое значение, говорящее о полном отсутствии детей) полученную по таблицам величину вероятности рождения для первого ребенка. К примеру, поколение 1960 г. завершило свою репродуктивную биографию с вероятностью рождения первого ребенка равным 0,95, что свидетельствует о 5%-ном уровне окончательной бездетности (в расчет принимаются только живорождения и не учитывается смертность детей). Для женщин 1970 года рождения, перешагнувших 40WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 летний возрастной рубеж, ожидаемая величина составляет 0,92 (8% останутся окончательно бездетными). Полученная нами оценка накопленной вероятности первого рождения к 35-летнему возрасту, равная 0,83 для самого молодого поколения, достигшего этого возрастного рубежа к 2015 г. (женщин 1979 года рождения), позволяют утверждать, что в России сохраняется тренд увеличения доли ни разу не рожавших женщин. Значения показателя для 35-летних женщин слабо в меньшую сторону отличаются от значений для 50-летних женщин, что дает нам сильные основания прогнозировать долю окончательной бездетности для женщин, родившихся во второй половине 1970-х годов, на уровне 12-14%.

Сходные оценки ожидаемой доли окончательной бездетности для тех же поколений были получены С.С. Бирюковой и А.О. Тындик в результате построения функции дожития методом Каплан-Майера на основе данных переписи населения 2010 г. [Biryukova, Tyndik 2015].

За время, равное периоду репродуктивной деятельности пятнадцати однолетних поколений, распространенность бездетности в России увеличилась в 2 раза. Как уже говорилось, пронаталистская государственная политика никак не сказалась на этой тенденции. Важно подчеркнуть, что при столь значительном росте пропорции женщин, не родивших за свою жизнь хотя бы одного ребенка, усилия, направленные на стимулирование повторных рождений, могут не привести к желаемому результату – росту средней величины итоговой рождаемости поколений до уровня, позволяющего обеспечить хотя бы простое замещение поколений, что и было показано выше. Увеличение вероятности рождения детей второй и третьей очередностей (рисунки 14 и 15) не настолько значительно, чтобы скомпенсировать кумулятивный эффект от существенного снижения вероятности первых рождений.

Демографическая политика после 2007 г., вероятно, сказалась в положительную сторону на вероятности вторых и третьих рождений в стране. Интересно, что политика, задуманная как политика «второго ребенка», принесла сопоставимый результат в отношении прироста вероятности появления на свет третьих детей (рисунок 15). Имеются даже некоторые признаки роста вероятности рождения четвертых и последующих детей в раннем возрасте (рисунок 16).

К 30 годам среди тех, кто родил к этому возрасту первого ребенка, второго ребенка родили 43% представительниц когорты 1984 года рождения (самой молодой когорты, достигнувшей данного возраста). По сравнению с минимальным значением, продемонстрированным когортой 1976 года рождения (36%), прирост составил 7 п.п. К 35 годам этот показатель составил 55% у самой молодой когорты, достигшей этого возраста (когорта 1979 года рождения), против исторического минимума в 49%, (когорта 1971 года рождения), т.е. прирост составил 6 п.п. Вероятность рождения третьего ребенка к возрасту 30 лет для самой молодой когорты находится на уровне 18%, что на 3 п.п. выше исторического для России минимума. К 35 годам для самых молодых поколений вероятность третьего рождения находится на уровне 24%, что означает прирост на 5 п.п. по сравнению с минимальными значениями. Последние оценки для вероятности третьих рождений свидетельствуют об их приближении к максимальным значениям, достигнутым представителями поколений 1950-х годов рождения, репродуктивная активность которых пришлась также на период активизации демографической политики в 1980-х годах. В то же

–  –  –

время вероятность вторых рождений сегодня еще очень далеко отстоит от значений, достигнутых в 1980-е годы поколениями 1950-1960-х годов рождения.

Рисунок 13. Кумулятивные значения вероятности рождения первого ребенка к указанным возрастам (последние данные, приятые в расчет, относятся к 2014 г.), Россия, женские поколения 1955-1994 годов рождения Источник: Расчеты автора на основе [HFD 2016] и неопубликованных данных Росстата.

Рисунок 14. Кумулятивные значения вероятности рождения второго ребенка к указанным возрастам (последние данные, приятые в расчет, относятся к 2014 г.), Россия, женские поколения 1955-1990 годов рождения Источник: Расчеты автора на основе [HFD 2016] и неопубликованных данных Росстата.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 Рисунок 15. Кумулятивные значения вероятности рождения третьего ребенка к указанным возрастам (последние данные, приятые в расчет, относятся к 2012 г.), Россия, женские поколения 1955-1990 годов рождения Источник: Расчеты автора на основе [HFD 2016] и неопубликованных данных Росстата.

Рисунок 16. Кумулятивные значения вероятности рождения четвертого ребенка к указанным возрастам (последние данные, приятые в расчет, относятся к 2012 г.), Россия, женские поколения 1955-1990 годов рождения Источник: Расчеты автора на основе [HFD 2016] и неопубликованных данных Росстата.

Затруднительно объяснить существенный рост вероятности третьих рождений только лишь усилением материальных стимулов, на которые обращает повышенное

–  –  –

внимание российская официальная пропаганда2. Это феномен заслуживает более пристального внимания исследователей. Как уже указывалось мною ранее [Население России… 2014: 144-147], возможности объяснения выходят за рамки собственно демографического анализа и, видимо, связаны с социально-экономической, региональной и этнической неоднородностью российского общества. Не исключено также, что миграционная привлекательность России усиливает социокультурную неоднородность ее населения, в том числе и в отношении реализуемых репродуктивных стратегий. В то же время нельзя не обратить внимание, что складывающаяся ситуация с повторными рождениями во многом напоминает ситуацию, которую пережила Россия в 1980-х годах, когда вслед за принятием новых мер семейной политики также последовало ускоренное формирование семей за счет вторых и третьих рождений, которое, однако, не привело к значимому увеличению итоговой рождаемости поколений. Станем ли мы свидетелями повторения опыта 1980-х годов, или нас ожидает иная, более обнадеживающая ситуация, покажет будущее.

Представления об итоговой величине рождаемости для реальных поколений, еще не вышедших из репродуктивного возраста, можно получить, если каким-нибудь образом «достроить» фактически рожденные к моменту наблюдения числа детей для каждого поколения, некоторым образом полученными для них ожидаемыми числами «еще пока не рожденных детей». На международном уровне принят подход, при котором производится суммирование фактически рожденного к моменту наблюдения числа детей для каждого поколения женщин и гипотетического числа детей, которое можно ожидать, если в последующих возрастах средняя женщина из данного поколения будет иметь такую же рождаемость, какую продемонстрировали в год наблюдения женщины, достигшие этих возрастов. При таком подходе для поколения женщин, которым в год наблюдения исполнилось 15 лет, оценка итоговой рождаемости полностью базируется на «ожидаемой»

компоненте и численно совпадает с обычным коэффициентом суммарной рождаемости для условных поколений, т.е. это - совершенно условная величина. Чем старше поколение, тем вклад «ожидаемой» компоненты меньше, и в оценке итоговой величины рождаемости все более значимую роль играет уже реализованная, фактическая рождаемость.

Если производить регулярные оценки, учитывающие меняющиеся год от года возрастные коэффициенты рождаемости, то можно получить динамическую картину последовательных изменений в оценках и «фактической», и «ожидаемой» компонент итоговой рождаемости для одного и того же поколения, а следовательно, и их суммарного К примеру, приходится часто слышать о положительной роли специального ежемесячного пособия в размере прожиточного минимума, выплачиваемого при рождении третьего и последующих детей до достижения ими 3-х летнего возраста в более чем 50 регионах РФ из ежегодно утверждаемого правительством списка регионов, в которых была зафиксирована величина коэффициента суммарной рождаемости ниже среднероссийского уровня или с естественной или миграционной убылью населения (эта мера была введена на основании Указа Президента РФ от 7 мая 2012 г. №606 «О мерах по реализации демографической политики Российской Федерации» и регулируется Правилами, утвержденными Постановлением правительства №1112 от 31 октября 2012 г. с последующими изменениями). Размер пособия вполне весом: в 2014 г. он варьировался от 4,8 тыс. руб. в Тамбовской области до 13,7 тыс. в Камчатском крае. Вполне вероятно, что какое-то влияние на расширение многодетности в России сейчас такая мера оказывает. Однако с ней никак нельзя связать тренд повышения вероятности третьего рождения, начавшийся задолго до 2013 г., когда эта мера политики была введена.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 значения. В последние десятилетия в развитых странах и России происходит увеличение рождаемости у женщин старше 25 и даже старше 35 лет, и до тех пор, пока наблюдается это увеличение, ожидаемые оценки итоговой рождаемости будут пересматриваться в сторону повышения не только для самых молодых поколений, но и для представительниц старших когорт с растущим вкладом поздней рождаемости.

В докладах ИДЕМ НИУ ВШЭ «Население России» на протяжении уже многих лет представлялись рассчитанные мной ежегодные оценки ожидаемой итоговой рождаемости российских поколений, основанных на подходе, принятом на международном уровне и учитывающем данные о когортной рождаемости за самый последний год, обеспеченный соответствующими данными3.

Посмотрим, какие можно было бы сделать оценки итоговой рождаемости для послевоенных поколений, опираясь на ретроспективные данные, ограниченные 1999 г. (год исторически минимальной величины коэффициента суммарной рождаемости), и сравним их с оценками, полученными для тех же поколений на основе последних имеющихся данных за 2014 г. (таблица 10). Кроме того, чтобы оценить особо значимый вклад роста рождаемости после 2006 г. (т.е. после того, как были введены в действие новые меры демографической политики), в таблице воспроизведены оценки ожидаемой итоговой рождаемости, выполненные мною ранее с опорой на данные за 2006 г.

–  –  –

Очевидно, что итоговая рождаемость для женских когорт второй половины 1950-х годов рождения (1,88 ребенка на одну женщину) не менялась – эти поколения уже в первой половине 2000-х годов были близки к завершению репродуктивной карьеры, а в 2010 г. из него уже вышли. Показатели для поколений, родившихся в первой половине 1960-х годов, изменились по сравнению с оценкой 1999 г. в сторону увеличения едва заметно - 1,76 Впервые такие оценки были нами опубликованы в 2004 г. [Население России… 2004: 55].

–  –  –

против 1,75, а изменения, произошедшие после 2006 г., выходят за пределы принятой нами значимости индикатора (два знака после запятой). Рост рождаемости, отмеченный в последнее десятилетие, не прошел бесследно для поколений женщин, рожденных во второй половине 1960-х годов: их итоговая рождаемость перешагнула отметку 1,6 ребенка (1,64 против 1,58 в 1999 г.). Правда, прирост рождений в 2007-2014 гг. для них едва значим – 0,01 в расчете на одну женщину.

Более значимо изменились ожидаемые показатели рождаемости для когорт, родившихся в 1970-х годах: по сравнению с оценками, исходившими из фактической накопленной и ожидаемой рождаемости к 2000 г., более поздние оценки дают прирост 0,2ребенка в расчете на одну женщину. За один только 2007 г. эти поколения «добрали» к величине итоговой рождаемости 0,03-0,07 ребенка, а в сумме за 2007-2014 гг. – 0,1–0,2.

Легко подсчитать, что если тенденция к увеличению рождаемости в возрастах старше 30 лет сохранится, то поколения женщин, родившиеся в 1970-х годах, будут иметь в итоге, в среднем, 1,62 рождения. К сожалению, эти поколения уже не имеют шансов перешагнуть за указанный порог, поскольку их представительницы неумолимо приближаются к 40летнему юбилею или уже его отпраздновали. Итоговая рождаемость поколений 1970-х годов, без сомнений, будет ниже, чем у предшествующих поколений.

Поколения, родившиеся в 1980-х годах, возможно, завершат свою репродуктивную биографию с несколько большей рождаемостью, чем поколения 1970-х. С учетом наблюдаемых сегодня тенденций у них имеются шансы достигнуть в среднем 1,75 рождений на одну женщину. Если такая величина будет достигнута, то это будет означать, что долговременное снижение итоговой рождаемости в России остановится, и можно будет даже надеяться на ее рост. С такими характеристиками Россия будет не сильно отличаться от прогнозируемых в среднем для Европы показателей рождаемости для условных и реальных поколений.

Итак, при фиксированных возрастных коэффициентах рождаемости на уровне 2014 г. для поколений, достигших 25 лет и старше к 2015 г., перспектива, как минимум, стабилизации итоговой рождаемости реальных поколений в России на уровне 1,7–1,8 выглядит вполне обоснованной.

С целью проконтролировать полученный результат мы прибегли к альтернативному методу перспективной оценки итоговой рождаемости для женских поколений, которые перешагнули за 25-летний возраст. С учетом сегодняшней российской возрастной модели рождаемости все женщины старше 25 лет достигли или уже преодолели пиковое значение интенсивности деторождения.

Предлагаемый ниже метод основан на экстраполяции возрастных значений вероятностей рождения очередного ребенка для реальных поколений, базирующейся на моделировании темпов снижении возрастных значений вероятностей родить ребенка для условных поколений (для календарных периодов) раздельно для каждой очередности рождения за пределами возраста, в котором были достигнуты пиковые значения. Значения вероятностей родить очередного ребенка взяты из специальных таблиц рождаемости для условных поколений, рассмотренных выше. Следует отметить, что в условных поколениях кривая, описывающая темпы изменений вероятностей рождения ребенка каждой WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 очередности для женщин после 25 лет, демонстрирует достаточно высокую устойчивость во времени (рисунок 17).

Рисунок 17. Темпы снижения вероятностей родить первого, второго, третьего и четвертого ребенка на возрастном интервале 25-45 лет, Россия, среднегодовые значения для периодов 1988-1990, 1998-2000, 2012-2014 гг.

Источник: Расчеты автора на основе неопубликованных данных Росстата.

Устойчивость возрастной кривой снижения вероятностей очередного рождения весьма наглядно демонстрируется при сравнении усредненных значений для трехлетних периодов с различным уровнем и возрастным профилем рождаемости (рисунок 17): 1988гг. (последние годы советского времени с относительно высоким уровнем и «молодым» профилем рождаемости), 1998-2000 гг. (период с историческим минимумом уровня рождаемости в самом начале трансформации ее возрастного профиля), 2012-2014 гг. (последние данные с повышенной интенсивностью рождений и возрастным профилем в стадии активного старения). Можно предположить, что и в ближайшем десятилетии

–  –  –

функция относительных изменений с возрастом вероятностей рождения очередного ребенка принципиальным образом не изменится.

Было произведено сглаживание представленных выше кривых для периода 2012гг. раздельно для каждой очередности сплайнами четвертого-пятого порядков (стандартные функции сглаживания, предлагаемые программой MS Excel), которые практически идеально аппроксимируют среднегодовые кривые для данного трехлетия (R2 для первых рождений - 0,95, для вторых и последующих – 0,99). После получения модельной кривой изменения возрастных функций вероятностей очередного рождения они были использованы для экстраполяции значений для реальных поколений на отрезке возрастного интервала деторождения от возраста, достигнутого в 2014 г. (25 лет и старше), и до 50 лет. Фактические значения вероятностей, дополненные экстраполированными значениями, были использованы для построения полных специальных таблиц рождаемости по очередности рождения для реальных поколений. Преимущество описанного подхода как раз и состоит в том, что мы получаем возможность построить полные специальные таблицы рождаемости, а следовательно, получить перспективные оценки таких важных характеристик, как итоговые вероятности увеличения семьи для каждой очередности рождения, средний возраст матери при рождении очередного ребенка, интервалы между рождениями детей и др.

Рисунок 18. Фактические и ожидаемые изменения итоговой величины рождаемости женских поколений 1960-1989 годов рождения, полученные различными способами, Россия, на 1000 женщин Источник: Расчеты автора.

Перспектива изменения итоговой величины рождаемости для женских поколений 1968-1988 годов рождения представлена на рисунке 18, где отражены оценки, полученные с помощью моделирования возрастной кривой вероятностей рождения очередного ребенка, в сравнении с оценками, полученными более традиционным способом (замораживание возрастных коэффициентов рождаемости на уровне, зафиксированном в 2014 г.).

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 Оба способа получения перспективных оценок итоговой рождаемости основаны на частичном использовании характеристик рождаемости для условных поколений и дают приблизительно одни и те же результаты, но второй, более изощренный способ дает чуть более консервативные оценки.

Подводя итоги результатов оценивания перспективного изменения рождаемости реальных поколений, приходим к выводу, что, вероятнее всего, Россия прошла точку исторического минимума уровня рождаемости – менее 1,6 рождений в расчете на одну женщину, достигнутого когортами 1970-х годов рождения. С учетом уровня и структуры рождаемости по очередности рождения, наблюдаемых в самые последние годы, итоговая рождаемость поколений, рожденных в конце 1970-х, будет не намного, но выше, чем у их непосредственных предшественников. Вероятнее всего, медленный рост будет продолжен в поколениях 1980-х годов рождения с тенденцией к стабилизации на уровне 1,7-1,75 рождений на одну женщину.

ПЕРСПЕКТИВЫ ВОСПРОИЗВОДСТВА НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)

Положительная тенденция последнего десятилетия вселяет определенный оптимизм, но не стоит слишком сильно обольщаться относительными успехами, достигнутыми за полтора десятилетия и в особенности за последние 7 лет. Не исключено, что за кратковременным всплеском репродуктивной активности может последовать компенсаторный спад, вызванный исчерпанием потенциала для дальнейшего роста рождаемости в поколениях, которые под воздействием благоприятной конъюнктуры произвели на свет желанных детей раньше или с укороченными интервалами, чем прежде планировали. В этом случае наши достаточно консервативные оценки перспективного изменения рождаемости, основанные на знаниях сегодняшней текущей ситуации, могут показаться верхом оптимизма.

При анализе рождаемости большое значение имеет оценка ее уровня с точки зрения того, насколько он обеспечивает замещение поколений и влияет на режим воспроизводства населения в целом. Последнее зависит не только от рождаемости, но и от смертности, поэтому необходим показатель, учитывающий оба эти процесса. В качестве такого интегрального показателя обычно используется нетто-коэффициент (чистый коэффициент) воспроизводства населения – число девочек, рожденных в среднем одной женщиной и доживающих до среднего возраста, в котором их родила мать. В этом показателе отражается не общий уровень смертности, а лишь смертность женщин в возрастах от рождения до окончания репродуктивного периода (в качестве верхней возрастной границы репродукции для женщин обычно принимают возраст 50 или 55 лет). В современных условиях ведущим фактором замещения поколений выступает рождаемость, поскольку смертность женщин в детских и молодых возрастах в России уже давно достаточно низка, и ее дальнейшее снижение не способно существенным образом сказываться на интегральных показателях воспроизводства. Об этом и свидетельствуют данные таблицы 11, где представлены основные компоненты расчета нетто-коэффициента воспроизводства населения в России.

–  –  –

Примечания:

* – Истинный (собственный) коэффициент естественного прироста рассчитан по формуле:

=, где R0 – нетто-коэффициент воспроизводства; T – длина поколения или среднее число лет в интервале между рождением условного поколения матерей и их дочерей.

Длина поколения обычно статистически оценивается как средний возраст матери при рождении девочки, дожившей до возраста своей матери. При текущих возрастных функциях рождаемости и смертности оценка длины поколения лишь незначительно отличается от среднего возраста матери при рождении ребенка без учета смертности, представленного в таблице. Так, в 2014 г. в России, по нашей оценке, длина поколения составляла 28,09 года, а средний возраст матери без учета смертности – 28,12 года.

Подробную ежегодную динамику показателей с 1987 по 2000 год см: [Население России…2006: 271Россия была одной из первых крупных стран, в которых после Второй мировой войны рождаемость опустилась ниже уровня простого замещения поколений. Это WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 произошло в далеком 1964 г., и тогда нетто-коэффициент воспроизводства ниже единицы наблюдался только в Венгрии, Латвии, Эстонии, Румынии и Японии. В 1968 г. неттокоэффициент воспроизводства был ниже, чем в России, только в двух республиках СССР – Украине и Латвии, а также в Чехии.

Однако вскоре положение в мире изменилось. Процесс снижения рождаемости охватил все промышленно развитые страны, и в 1980-е годы ее уровень практически повсеместно опустился ниже уровня простого замещения поколений.

В 2011-2014 гг. не было ни одной развитой страны, в которой значение этого показателя находилось бы на уровне простого воспроизводства населения4. Максимально близко приближаются к границе простого воспроизводства Ирландия, Исландия, Новая Зеландия, Франция – нетто-коэффициент в пределах 0,95-0,99. В то же время в странах Южной, Восточной и Центральной Европы, в Восточной Азии так же, как и в России, режим воспроизводства далек от границы простого замещения поколений.

Наблюдаемая в 2014 г. в России величина нетто-коэффициента воспроизводства (0,83) указывает на то, что, с учетом смертности, текущий уровень рождаемости обеспечивает замещение поколений нынешних матерей лишь на 83%. Поэтому если на протяжении двух-трех десятилетий текущие (т.е. наблюдаемые сегодня) режимы рождаемости и смертности не будут меняться, то можно ожидать, что каждое последующее дочернее поколение будет меньше предыдущего на 17%. В таком стабильном (т.е.

имеющем неизменный режим воспроизводства) населении ежегодный коэффициент естественного прироста (так называемый «истинный» или «собственный» коэффициент естественного прироста, очищенный от влияния возрастной структуры) станет отрицательным на уровне 6,4 на 1000 населения. В этом случае численность населения страны, закрытой для миграции, будет сокращаться ежегодно на 0,64% (таблица 11).

В 2014 г. фактический коэффициент естественного прироста для всего населения России составил 0,2 промилле, т.е. едва отличался от нуля в положительную сторону (в городской местности – 0,4, в сельской – 0,0 на 1000 населения). Причина расхождения между «истинным» и фактическим коэффициентами объясняется тем, что фактическая возрастная структура населения России сильно отличается от структуры модельного стабильного населения, соответствующего сегодняшним уровням рождаемости и смертности. Сегодня возрастной состав населения России благоприятствует тому, чтобы население не слишком быстро сокращалось. Но если наблюдаемый режим замещения поколений будет сохраняться продолжительное время, то фактический коэффициент естественного прироста станет приближаться к истинному, что будет означать усиливающуюся естественную убыль и городского, и, тем более, сельского населения.

Существенное увеличение рождаемости условного поколения в 2007-2014 гг. и суммарно за весь период с 1999 г. (после достижения ее исторического минимума) не могло не Мы оставляем в стороне специфический случай Израиля, который по уровню своего экономического развития безусловно является развитой страной. В то же время в силу специфических исторических и социокультурных условий в этой стране уже не одно десятилетие сохраняется достаточной высокий КСР - 3 и более рождений на одну женщину, что гарантирует поддержание величины нетто-коэффициента существенно превышающей уровень простого воспроизводства - 1,4 и выше.

22 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 6-26

сказаться положительно на интегральных показателях режима воспроизводства населения, которые тоже относятся к условному поколению. В то же время путь, который должен быть пройден Россией, чтобы выйти из зоны суженного режима демографического воспроизводства, еще долог.

Хотя российские показатели смертности в целом далеки от идеала, которым для России служат другие развитые страны, в детском и в материнском возрастах разрыв невелик, а потому невелики и имеющиеся резервы с точки зрения показателей воспроизводства населения. Если в России 98% девочек доживает до среднего возраста матери, то лучшие показатели в мире – 99%. Даже если предположить, что ни одна девочка, родившаяся в 2014 г., не умрет и сможет (и захочет) стать матерью, то при нынешнем уровне рождаемости это смогло бы всего лишь увеличить нетто-коэффициент воспроизводства до уровня брутто-коэффициента (т.е. с наблюдаемого 0,83 до 0,85).

Принципиальным образом улучшить ситуацию с воспроизводством населения может только повышение рождаемости у ныне живущих поколений и отчасти иммиграция, если в среде мигрантов рождаемость будет выше, чем у проживающих сегодня на территории России.

Впрочем, воздействие миграции на число рождений не ограничивается более высокой интенсивностью деторождения в семьях мигрантов5. Мигрируют в большинстве своем молодые люди, что благотворно сказывается на возрастной структуре населения, а это в свою очередь увеличивает число браков и рождений и, соответственно, тормозит переход к устойчивому отрицательному естественному приросту в развитых странах. В то же время возможность перехода к устойчивому отрицательному балансу рождений и смертей не только в России, но и в подавляющем большинстве развитых стран следует рассматривать как весьма вероятную угрозу, о чем предупреждают величина неттокоэффициента воспроизводства меньше единицы и величина истинного коэффициента естественного прироста населения ниже нуля, сохраняющиеся в этих странах с середины 1970-х годов.

ЛИТЕРАТУРА Бирюкова С.С. (2012). Возможности оценки вклада мигрантов в рождаемость и смертность на основе данных текущей статистики населения в России // SPERO.

Социальная политика: экспертиза, рекомендации, обзоры. 6: 79-94.

Демографическая модернизация России, 1900-2000 (2006) / Под ред. А.Г. Вишневского.

М.: Новое издательство. 608 c.

Захаров С.В., С.В. Сурков (2009). Миграционный опыт и рождаемость в послевоенных поколениях россиян // Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе. Сб.

аналитических статей. Вып.2 / Научн. ред. С.В. Захаров, Т.М. Малева, О.В. Синявская.

М.: НИСП: 45-118.

Различия в уровне рождаемости у мигрантов и немигрантов в России нами рассматривались ранее: [Захаров, Сурков 2009; Население России… 2010: 111-132]. См. также: [Бирюкова 2012].

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 Население России 2002 (2004). Десятый ежегодный демографический доклад / Отв. ред.

А.Г. Вишневский. М.: Издательство КДУ. 224 c.

Население России 2003-2004 (2006). Одиннадцатый-двенадцатый ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский. М.: Наука. 356 c.

Население России 2008 (2010). Шестнадцатый ежегодный демографический доклад / Отв.

ред. А.Г. Вишневский. М.: Изд. дом Высшей школы экономики. 352 c.

Население России 2012 (2014). Двадцатый ежегодный демографический доклад / Отв. ред.

А.Г. Вишневский. М.: Изд. дом Высшей школы экономики. 412 c.

Biryukova S.S., A.O. Tyndik (2015). Prevalence and determinants of childlessness in Russia and Moscow // Genus. 71(1): 1-22 HFD (2016). The Human Fertility Database. Max Planck Institute for Demographic Research (Germany) and Vienna Institute of Demography (Austria). URL: www.humanfertility.org (данные загружены 02.01.2016).

–  –  –

MODEST DEMOGRAPHIC RESULTS OF THE PRONATALIST

FAMILY POLICY IN THE CONTEXT OF LONG-TERM

EVOLUTION OF FERTILITY IN RUSSIA. Part 2

SERGEI ZAKHAROV

The point of view of the extraordinary growth of fertility in Russia is widespread in the Russian expert community and media space. This increase is believed to be indicative of the positive results of the special financial measures taken by the State after 2006 in order to stimulate the birth rate.

Do demographers have strong bases to support the increased optimism that demonstrated today by politicians and administrators of different levels? According to the author, there are some positive developments, but their significance is quite insufficient to face the pink glasses on the future of Russian fertility and reproduction of population of the country.

With this paper, the author continues his previous long-term research in the field of in-depth demographic analysis of Russian fertility involving the latest official statistical data for 2014. The paper provides an overview of the trends of key fertility indicators in a few decades, as well as develops some methodological issues of the cohort fertility analysis in order to obtain more reliable projections.

The article consists of two interrelated parts.

In the first part, presented in the previous issue, the author examines period fertility indicators (for calendar years), taking into account the latest changes in the structural characteristics of the Russian model of fertility that have occurred over the past several decades.

In the second part of the article, which presented in this issue of the Journal, the author analyses cohort fertility indicators of generations of women, whose the actual and the expected reproductive activity has occurring in the second half of the XX - the first decades of the XXI century.

Key words: fertility, birth order, period fertility, cohort fertility, fertility projections, demographic policy, pronatalist family policy in Russia.

SERGEI V. ZAKHAROV (szakharov@hse.ru), NATIONAL RESEARCH UNIVERSITY HIGHER SCHOOL OF ECONOMICS, RUSSIA.

THE RESULTS OF THE PROJECT "DEMOGRAPHIC DEVELOPMENT IN RUSSIA IN 2005-2015 IN THE CONTEXT OF LONG-TERM

TRENDS", CARRIED OUT WITHIN THE FRAMEWORK OF THE BASIC RESEARCH PROGRAM AT THE NATIONAL RESEARCH

UNIVERSITY HIGHER SCHOOL OF ECONOMICS (HSE) IN 2016, ARE PRESENTED IN THIS PAPER.

DATE RECEIVED: APRIL 2016.

REFERENCES Birukova S.S. (2012). Vozmozhnosti otsenki vklada migrantov v rozhdaemost' i smertnost' na osnove dannykh tekushchey statistiki naseleniya v Rossii [Estimates of migrants’ contribution to birth and death rates in Russia based on official vital statistics] // SPERO.

Social policy: expertise, recommendations, overviews. №16 (Spring-summer): 79-94.

Biryukova S.S., A.O. Tyndik (2015). Prevalence and determinants of childlessness in Russia and Moscow // Genus. 71(1): 1-22.

Demograficheskaya modernizatsiya Rosii, 1900-2000 [Demographic modernization of Russia, 1900-2000] (2006) / A.G. Vishnevsky, ed. Moskva: Novoe izdatel'stvo. 608 p.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Захаров. Скромные демографические результаты пронаталистской политики... Часть 2 HFD (2016). The Human Fertility Database. Max Planck Institute for Demographic Research (Germany) and Vienna Institute of Demography (Austria). URL: www.humanfertility.org (data downloaded on 02.01.2016).

Naselenie Rossii 2002 [Population of Russia 2002] (2004). Desyatyy ezhegodnyy demograficheskiy doklad [Tenth annual demographic report] / A.G. Vishnevsky, ed.

Moskva: Izdatelstvo KDU. 224 p.

Naselenie Rossii 2003-2004 [Population of Russia 2003-2004] (2006). Odinnadtsatyydvenadtsatyy ezhegodnyy demograficheskiy doklad [Eleventh-twelfth annual demographic report] / A.G. Vishnevsky, ed. Moskva: Nauka. 356 p.

Naselenie Rossii 2008 [Population of Russia 2008] (2010). Shestnadtsatyy ezhegodnyy demograficheskiy doklad [Sixteenth annual demographic report] / A.G. Vishnevsky, ed.

Moskva: Izd. dom Vysshey shkoly ekonomiki. 352 p.

Naselenie Rossii 2012 [Population of Russia 2012] (2014). Dvadtsatyy ezhegodnyy demograficheskiy doklad [Twentieth annual demographic report] / A.G. Vishnevsky, ed.

Moskva: Izd. dom Vysshey shkoly ekonomiki. 412 p.

Zakharov S.V., S.V. Surkov (2009). Migratsionnyy opyt i rozhdaemost' v poslevoennykh pokoleniyakh rossiyan [Migration experience and fertility in postwar generations in Russia] // Roditeli i deti, muzhchiny i zhenshchiny v sem'e i obshchestve. Sb. analiticheskikh statey.

Vyp.2 [Parents and children, men and women in family and society. Issue 2] / S.V. Zakharov, T.M. Maleva, O.V. Sinyavskaya, eds. Moskva: Independent institute for social policy: 45-118.

26 WWW.DEMREVIEW.HSE.RU

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА АКТИВНОГО

ДОЛГОЛЕТИЯ: О ЧЕМ СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ МИРОВОЙ

ОПЫТ

МАРИНА КОЛОСНИЦЫНА, НАТАЛЬЯ ХОРКИНА

Демографическое старение – тенденция, характерная сегодня для большинства стран мира, в том числе и для России. Число и доля пожилых людей растет, и важным направлением социальной политики становится создание возможностей для здорового и активного долголетия. Приняты и действуют международные документы по проблемам старения, во многих странах существуют специальные государственные органы, ответственные за политику в отношении пожилых, реализуются национальные стратегии, активно поддерживаются инициативы организаций, занимающихся поддержкой лиц старшего возраста. В то же время государственная политика активного долголетия в России пока не имеет четко выраженного и целенаправленного характера.

В статье анализируется зарубежный опыт государственной поддержки пожилых людей, приводятся оценки эффективности используемых механизмов политики активного долголетия в развитых странах, выявляются наиболее результативные меры, обсуждаются возможности применения зарубежного опыта в нашей стране. За основу анализа взят опыт стран, занимающих ведущие позиции в рейтинге стран мира по качеству жизни пожилых людей, уделяющих повышенное внимание проблемам лиц старшего возраста. Эти страны успешно реализуют разнообразные механизмы в области активного долголетия на протяжении нескольких лет как на общегосударственном, так и на территориальном уровне, осуществляют мониторинг и оценку эффективности используемых механизмов политики активного долголетия. В соответствии с концепцией активного старения Всемирной организации здравоохранения анализ проводился для таких компонентов активного долголетия, как физическая, трудовая и социальная активность.

Проведенный анализ действующих в мировой практике мер позволил выявить наиболее эффективные инструменты государственной политики активного долголетия (финансовые, образовательные, организационные, информационные) и сформулировать рекомендации для разработки национальной политики по активизации образа жизни пожилых россиян и созданию достойных условий для успешного старения в России.

Ключевые слова: активное долголетие, пожилые люди, физическая активность, трудовая активность, социальная активность, государственная социальная политика.

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

Демографическое старение – важнейшая тенденция в современном мире. По данным Росстата, доля россиян пенсионного возраста превысила сегодня 24% и, согласно имеющимся прогнозам, будет расти и дальше, приближаясь к 28% в 2030 г. [Вишневский, Андреев 2014; Демографический ежегодник России 2015]. Политика активного долголетия выступает на первый план во всех развитых странах как реакция на демографическое старение, нехватку трудовых ресурсов, кризис пенсионных систем.

МАРИНА ГРИГОРЬЕВНА КОЛОСНИЦЫНА (mkolosnitsyna@hse.ru), НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ «ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ», РОССИЯ.

НАТАЛЬЯ АЛЕКСЕЕВНА ХОРКИНА, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ «ВЫСШАЯ ШКОЛА

ЭКОНОМИКИ», РОССИЯ.

ИССЛЕДОВАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЕНО В РАМКАХ ПРОЕКТА ПРОГРАММЫ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

НАЦИОНАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО УНИВЕРСИТЕТА «ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ» «СОЦИАЛЬНАЯ

ПОДДЕРЖКА НАСЕЛЕНИЯ: ЦЕЛЕВЫЕ ГРУППЫ И ПРИОРИТЕТЫ» В 2016 Г.

СТАТЬЯ ПОСТУПИЛА В РЕДАКЦИЮ В ОКТЯБРЕ 2016 Г.

Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт В последние годы и в России растет внимание правительства к проблемам пожилых людей. Основные положения государственной политики в отношении пожилых россиян отражены в ряде федеральных законов1. Приняты основополагающие документы в области социальной поддержки лиц старшего возраста. В утвержденной в 2014 г. Государственной программе «Социальная поддержка граждан» среди приоритетных задач выделено выполнение обязательств государства по социальной поддержке пожилых людей2. Развитие системы социальной поддержки лиц старшего возраста на среднесрочную перспективу обсуждалось в августе 2014 г. на заседании Государственного совета Российской Федерации «О развитии системы социальной защиты граждан пожилого возраста»3. На необходимость корректировки действующих мер поддержки социально незащищенных слоев населения в условиях структурного кризиса российской экономики указали участники прошедшего в январе 2016 г. Гайдаровского форума4. Важным документом, заложившим ориентиры современной государственной политики в области активного долголетия и улучшения качества жизни пожилых россиян, стала принятая в феврале 2016 г. «Стратегия действий в интересах граждан старшего поколения в Российской Федерации до 2025 года»5. Повышенный интерес к отдельным аспектам старения населения как экономической проблеме наблюдается в последние годы и со стороны экспертного сообщества [Гурвич, Сонина 2012; Малева, Юдаева 2013; Синявская 2010; Сонина, Колосницына 2015].

Однако, как отмечают эксперты, несмотря на значительное число нормативноправовых документов, затрагивающих вопросы социальной поддержки лиц старшего возраста, действующая социальная политика в отношении пожилых граждан России пока не имеет четко выраженного и целенаправленного характера [Сабитова и др. 2011;

Румянцева 2013]. России все еще не хватает комплексного подхода к проблеме старения населения с учетом меняющихся потребностей пожилого населения и возможностей, связанных с этими изменениями.

В то же время в развитых странах реализация программ активного долголетия приобрела комплексный характер, они успешно осуществляются на протяжении уже многих лет, и, что особенно важно, выработаны механизмы оценки эффективности действующих мер, на основании которых проводится их корректировка. Поэтому цель настоящей работы – проанализировать зарубежные исследования, посвященные эффективности отдельных мероприятий социальной политики активного долголетия, Федеральные законы №1032-1 от 19 апреля 1991 г. «О занятости населения в Российской Федерации»;

№181-ФЗ от 24 ноября 1995 г. «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»; №5-ФЗ от 12 января 1995 г. «О ветеранах».\; №82-ФЗ от 19 мая 1995 г. «Об общественных объединениях»; №135-ФЗ от 11 августа 1995 г. «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях»; №442-ФЗ от 28 декабря 2014 г. «Об основах социального обслуживания граждан в Российской Федерации» и др.

Постановление Правительства РФ №296 от 15 апреля 2014 г. «Об утверждении государственной программы Российской Федерации «Социальная поддержка граждан».

http://www.kremlin.ru/acts/assignments/orders/46594 http://www.gaidarforum.ru/news/view/novosti11/Naselenie-otvetilo-na-krizis-smenoj-struktury-potrebleniya/ Распоряжение Правительства РФ №164-р от 5 февраля 2016 г. «Об утверждении Стратегии действий в интересах граждан старшего поколения в Российской Федерации до 2025 года».

–  –  –

реализуемых в разных странах, и выявить наиболее предпочтительные инструменты, которые могли бы применяться и в России.

В статье рассмотрен опыт стран, уделяющих повышенное внимание проблемам пожилых людей, успешно реализующих разнообразные механизмы в области активного долголетия на протяжении длительного периода, а также осуществляющих оценку эффективности используемых мер. Кроме того, большинство стран, опыт которых анализируется в статье, занимают лидирующие позиции в рейтинге стран мира по качеству жизни пожилых людей, составленном международной благотворительной организацией HelpAge International при поддержке ООН [HelpAge International 2015].

Анализ эффективности мер государственной поддержки пожилых проводится применительно к таким компонентам активного долголетия, как физическая, трудовая и социальная активность. Такой подход к трактовке активного долголетия соответствует концепции активного старения Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ): «активное долголетие – процесс оптимизации возможностей в плане здоровья, участия и безопасности в целях повышения качества жизни по мере старения людей» [WHO 2002: 12]. Сегодня он широко используется учеными, занимающимися вопросами старения [Chansarn 2012; Zaidi et al. 2013; Zasimova, Sheluntcova 2014]. Трудовая активность выделяется среди прочих видов социальной активности именно потому, что обеспечивает пожилому человеку самостоятельный доход как ключевой элемент безопасности. Физическая активность в пожилом возрасте – необходимая основа здоровья.

Имеющиеся оценки индекса активного долголетия, выполненные на основе российских данных, свидетельствуют о том, что минимум 41,5% россиян в возрасте от 55 лет и старше не соответствуют основным критериям активного долголетия, обозначенным в определении ВОЗ [Zasimova, Sheluntcova 2014]. Данное обстоятельство является важным аргументом в пользу необходимости разработки и внедрения комплексного подхода к проблеме старения российского населения с учетом наиболее значимых для России факторов активного долголетия.

СТИМУЛИРОВАНИЕ ФИЗИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ ПОЖИЛЫХ ЛЮДЕЙ

Достаточный уровень физической активности отмечается экспертами в качестве одного из ключевых факторов, влияющих на качество жизни лиц старшего возраста и создающих неоспоримые выгоды для страны в целом [ВОЗ 2010]. Разнообразные программы и инструменты государственной политики, позволяющие повысить физическую активность пожилого населения, в последние десятилетия стали весьма популярными во многих странах.

Национальные программы физической активности Мероприятия, стимулирующие двигательную активность пожилых людей, как правило, являются частью комплексной национальной программы по пропаганде здорового образа жизни или более узкого национального проекта, пропагандирующего активный образ жизни. В отдельных странах подобные мероприятия стали частью национальных кампаний WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт по активному долголетию (Великобритания, Канада) [A literature review... 2011].

Постепенно расширяется круг стран, реализующих государственные программы по активизации образа жизни пожилых (Финляндия, Испания, Канада) [Schoppe et al. 2004].

Несмотря на то, что реализация подобных кампаний осуществляется недавно, уже начали появляться первые оценки предпринимаемых национальными правительствами действий. К примеру, достаточно высокой результативностью характеризуется программа физической активности для жителей Финляндии преклонного возраста, стартовавшая в 2005 г. при финансовой поддержке правительства. Оценка результатов программы, реализованной в 13 пилотных регионах страны на протяжении четырех лет, выявила трехкратное увеличение числа пожилых финнов, регулярно посещающих групповые занятия физкультурой [Karvinen et al. 2014].

В систематическом обзоре государственных программ физической активности девяти стран к числу общих принципов успешного осуществления подобных правительственных инициатив авторы, в частности, отнесли основанное на взаимном уважении и доверии широкое взаимодействие большого числа заинтересованных сторон, четкую организационную структуру, а также распространение и обмен информацией между всеми участниками [Schoppe et al. 2004].

Информационные руководства С целью активизации образа жизни пожилых людей в ряде зарубежных стран разработаны специальные информационные руководства по физической активности для лиц старшего возраста и организаторов соответствующих программ. К числу важных документов международного уровня относятся «Глобальные рекомендации по физической активности для здоровья» [ВОЗ 2010], включающие раздел о стимулировании физической активности лиц в возрасте 65 лет и старше. Данные материалы содержат как информацию о рекомендуемых уровнях и типах физической активности, так и возможные инструменты по стимулированию двигательной активности.

Грантовая поддержка мероприятий по стимулированию физической активности пожилых Одним из результативных примеров подобной инициативы является программа грантов по продвижению физической активности среди пожилых жителей Ирландии, начатая в 2001 г.

Программа была поддержана государственной организацией Национальный совет по спорту и благотворительной организацией «Возраст и возможности». За четырнадцать лет ее реализации более 9000 организаций по всей стране получили финансирование в общем объеме более 4,2 млн евро. Гранты в размере от 250 до 1500 евро, как правило, направлялись на закупку специального оборудования, обустройство спортивных площадок, а также на инициирование новых подобных проектов [Go For Life… 2014].

Другая успешная программа – региональная программа по стимулированию физической активности пожилого населения Калифорнии (США), стартовавшая в 2001 г.

по инициативе местных органов власти и спонсируемая благотворительной организацией – Фондом Р.В. Джонсона. За период реализации программы участниками мероприятий,

30 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 27-46

организованных грантополучателями, стали более 12,5 тыс. пожилых американцев, создано более 300 групп пожилых людей, занимающихся физкультурой с инструктором, организовано 36 специальных семинаров, на которых прошли обучение свыше 400 инструкторов [California Agencies… 2007].

Информационные кампании в средствах массовой информации (СМИ) СМИ задействуют организаторы практически любой кампании по пропаганде активного образа жизни, однако пожилая аудитория имеет ряд особенностей. Так, исследователи отмечают слабый мотивационный эффект включения в информационные сообщения сведений о пользе активного образа жизни для здоровья и предлагают в рекламных кампаниях в СМИ основное внимание уделять разъяснению психоэмоциональных и социальных выгод от физической активности [Nicholson 2004]. Необходимо учитывать и тот факт, что пожилые люди настороженно воспринимают спортивную терминологию, поскольку она ассоциируется с рисковыми занятиями, травмами и тяжелой работой [Nicholson 2004].

Другой отличительной чертой информационных кампаний по пропаганде активного образа жизни среди пожилых является их более высокая чувствительность к материалам, размещенным на телевидении и радио, по сравнению с материалами, опубликованными в печатных изданиях [Finch 1997]. Кроме того, в ходе опроса пожилых британцев было установлено, что пожилые люди предпочли бы в роликах, пропагандирующих двигательную активность, видеть не спортсменов или молодежь, а физически активных сверстников [Finch 1997].

Консультации медицинских работников К числу важных мер, способных активизировать образ жизни пенсионеров, эксперты относят консультации медицинских работников [Nicholson 2004]. К примеру, одним из главных факторов, определивших решение пожилых британцев участвовать в программе физической активности, стало доверительное отношение к рекомендациям, полученным от врача [Stathi et al. 2003]. Результаты обширного исследования образа жизни более 7000 пожилых жителей Австралии позволили к числу ключевых факторов, побудивших пожилых австралийцев начать заниматься физкультурой в домашних условиях, отнести 2минутные консультации врачей, раскрывающие преимущества физической активности в зрелом возрасте и способы увеличения двигательной активности дома [Bull, Jamrozik 1998].

По истечении 6 месяцев наблюдений учеными были установлены значимые отличия в уровне физической активности у тех, кто имел предварительные беседы с медработником, по сравнению с контрольной группой пациентов [Bull, Jamrozik 1998]. Авторы другого исследования обнаружили, что консультации врача повышали вероятность начала занятий физкультурой и спортом в 5-6 раз [Hirvensalo et al. 1998].

Групповые пешие прогулки Одним из наиболее популярных и распространённых видов двигательной активности среди лиц старшего возраста большинства стран является ходьба [AARP 2007]. К числу успешных WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт инициатив такого рода относятся, например, групповые пешие прогулки с шагомером, получившие распространение в большинстве штатов США и осуществляемые при финансовой поддержке местной администрации. Эта инициатива помогла участникам повысить уровень повседневной физической активности, а кроме того, многие из них продолжили самостоятельно заниматься ходьбой и после завершения кампании. Помимо этого, регулярные пешие прогулки стали существенным фактором, побудившим пожилых американцев к занятиям другими видами двигательной активности [AARP 2007]. Пешие прогулки отличаются существенной результативностью, и при этом их проведение не требует значительных затрат.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА, СТИМУЛИРУЮЩАЯ ЗАНЯТОСТЬ ПОЖИЛЫХ

Меры государственной политики занятости в отношении пожилых людей важны как для стимулирования экономического роста, так и для благополучия стареющего общества в целом. В самом общем виде их можно разделить на две большие группы: меры, стимулирующие предложение, и меры, увеличивающие спрос на рынке труда.

Меры государственной политики, увеличивающие предложение труда Параметры пенсионной системы В исследованиях, выполненных на основе анализа микроданных отдельных стран [Gruber, Wise 2004; Schils 2008], а также посвященных сравнительному анализу агрегированных национальных показателей [Burniaux et al. 2003; Duval 2003; Blndal, Scarpetta 1998], подчёркивается высокая значимость параметров государственной пенсионной системы как важного фактора, влияющего на решение человека о продолжении трудовой карьеры после достижения возраста выхода на пенсию.

Поддержка обучения и переобучения Появившиеся в последние годы исследования, посвященные оценке отдачи от обучающих программ для лиц старшего возраста, позволяют судить об их положительном эффекте [Van Horn et al. 2015]. К примеру, американскими учеными были проанализированы заработки пожилых людей на протяжении нескольких лет после окончания программы переобучения [Jacobson et al. 2003]. В итоге было установлено, что дополнительный год обучения приводит к росту доходов в долгосрочной перспективе, в среднем, на 8% для пожилых мужчин и на 10% для женщин [Jacobson et al. 2003]. При этом наибольшей отдачей характеризуется дополнительное образование в области технических специальностей и в сфере здравоохранения. Однако, несмотря на достаточную результативность подобных программ, число их участников невелико. Среди причин авторы выделяют недостаточную осведомленность пожилых людей о потенциальных преимуществах подобных программ, а также недостаток информации об их реализации [Jacobson et al. 2003].

32 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 27-46

Информационная поддержка На повышение трудовой активности пожилых людей направлена деятельность государственных образовательных учреждений, предоставляющих информацию пожилым о текущих потребностях рынка труда. Можно привести пример программы Системы государственных и технических колледжей Кентукки, а также программы Университета Висконсина, позволяющих пенсионерам в реальном времени определить наиболее востребованные на рынке труда навыки [Ganzglass 2014]. Востребованность этих программ у пожилых людей позволяет предположить, что они способны оказать несомненную пользу лицам пенсионного возраста, желающим продолжить трудовую карьеру [Van Horn et al.

2015].

Изменение условий занятости Возможность работать сокращенный рабочий день и наличие гибкого графика работы эксперты относят к ключевым факторам, определяющим решение пожилого человека о продолжении трудовой карьеры после достижения пенсионного возраста [OECD 1999;

2006]. В исследованиях факторов занятости пожилых американцев установлено, что они предпочитают неполную занятость как некий «мостик» между полной занятостью и выходом на пенсию [Friedberg 2007; Ruhm 1990]. Эта тенденция особенно ярко выражена для более образованных работников с высоким уровнем дохода. Кроме того, эксперты подчеркивают, что льготные условия занятости позволяют пожилым людям оставаться в составе рабочей силы на протяжении достаточно длительного периода после достижения пенсионного возраста [OECD 2006].

Меры государственной политики, стимулирующие спрос Антидискриминационная политика на рынке труда Распространенным явлением как при найме работников, так и в их дальнейшей работе, становятся проявления дискриминации лиц старшего возраста или эйджизма.

Антидискриминационные законы приняты сегодня во всех странах ОЭСР. Однако, как отмечают эксперты, преодолеть сложившеюся ситуацию только с их помощью невозможно [OECD 2004]. В качестве примера должного отношения к пожилым работникам может выступать само государство как работодатель, реализуя антидискриминационную политику при найме, обучении и продвижении персонала.

Законодательство о защите занятости Нередко законодательство о защите занятости закрепляет штрафы для работодателя или существенные выплаты работникам в случае увольнения пожилых сотрудников. Это означает, что работодателям, по сути, невыгодно нанимать пожилых людей, так как в случае необходимости сокращений персонала их невозможно уволить. Экспертами отмечаются отрицательное воздействие таких мер на занятость и мобильность пожилых работников и необходимость либерализации соответствующих законов [OECD 2006]. В ряде стран уже предприняты определённые действия в этом направлении. К примеру, новое законодательство Нидерландов устанавливает необходимость структурного соответствия состава увольняемых сотрудников составу персонала предприятия. В итоге защита от WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт увольнений принимает унифицированную форму в отношении всех возрастных групп работников [OECD 2005b].

Изменение стереотипного отношения Анализ зарубежного опыта показал, что даже в странах с относительно высоким уровнем занятости лиц старшего возраста характерны определенные предубеждения нанимателей в отношении пожилых работников. Изменить подобную ситуацию могли бы государства, собирая и распространяя информацию о лучших методах управления персоналом в организациях, уделяющих повышенное внимание стареющей рабочей силе [OECD 2004].

Субсидии или налоговые льготы Прямым финансовым стимулом к найму пожилых работников могут стать субсидии или налоговые льготы, позволяющие снизить затраты нанимателя, связанные с наймом работников старших возрастных групп. Так, отмена в 2004 г. в Нидерландах одного из социальных налогов на зарплату работников в возрасте 50 лет и старше привела к снижению расходов работодателя на эту группу сотрудников на 5% [OECD 2005b]. В Австрии после уменьшения обязательных социальных налогов на зарплату женщин, начиная с 56 лет, и мужчин, начиная с 58 лет, издержки работодателя на рабочую силу снизились на 12% [OECD 2005а].

СТИМУЛИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ ПЕНСИОНЕРОВ С

ПОМОЩЬЮ ИНФОРМАЦИОННО-КОМПЬЮТЕРНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Информационно-компьютерные технологии (ИКТ), ресурсы сети Интернет несомненно обладают существенным потенциалом, способным активизировать образ жизни пожилых людей, содействовать их социальной интеграции и более активному вовлечению в общественную и трудовую деятельность.

Информационная поддержка Одним из способов добиться уверенного владения ИКТ пожилыми людьми является обеспечение регулярной внешней поддержки их работы с компьютерными технологиями.

Примером успешной реализации подобного подхода на практике выступает британский сайт www.digitalunite.com, разработанный и функционирующий при финансовой поддержке органов государственной власти Великобритании. Основная его задача – в доступной форме разъяснить пожилым людям основные возможности, которые предоставляют ИКТ для повседневного использования. Большая востребованность и популярность этого ресурса у пожилых людей (тысячи пользователей ежегодно) позволяют говорить о достаточной результативности подобного вида информационной поддержки [Independent Age 2011].

Еще один пример – программа CareOnLine, реализованная в графстве Лестершир (Великобритания) при финансовой поддержке местных органов власти [Independent Age 2011]. Ее цель – предоставление информационных услуг для пожилых людей и содействие их компьютерной грамотности. В ходе реализации программы был разработан

34 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 27-46

специальный сайт для пожилых людей, нуждающихся в социальной поддержке:

www.leicscareonline.org.uk/index/about_careonline.htm. В результате пенсионеры получили возможность онлайн-общения как со специалистами местных социальных служб, так и со сверстниками. Оценка результатов программы по итогам 2003 г. показала, что 97% пользователей отметили полезность сервиса и удобство для повседневного использования.

Кроме того, почти 70% опрошенных выделили желание пользоваться этим ресурсом как одну из причин подключения к Интернету [Independent Age 2011].

Повышение доступности публичного Интернета и обучение компьютерной грамотности в сети общественных библиотек Еще один из возможных способов стимулирования использования ИКТ – обеспечение равного доступа к информации путем создания общедоступных мест пользования Интернетом. Так, в ряде стран на протяжении многих лет реализуются проекты по повышению доступности ИКТ через сеть публичных библиотек. К примеру, в 2005 г.

Правительством Литвы принято постановление о бесплатном пользовании Интернетом в библиотеках [Лауцювене 2007]. Одновременно с этим библиотеки стали центром, обеспечивающим базовые навыки компьютерной грамотности. Опрос пожилых литовцев, чей возраст в среднем составил 60 лет, показал, что 70% из них овладели базовыми навыками пользования компьютером именно в местных библиотеках [Лауцювене 2007].

Другая масштабная программа по расширению доступности ИКТ для пожилого населения – специальная программа Правительства Великобритании, стартовавшая в 2000 г. За годы реализации программы в стране созданы более 6000 общественных компьютерных центров, расположенных в библиотеках, на улицах, в общественных зданиях, обеспечен свободный доступ к Интернету в общественном транспорте. Около двух миллионов людей ежегодно посещают подобные публичные компьютерные центры, треть из них – инвалиды или лица, имеющие определенные проблемы со здоровьем [Independent Age 2011].

Образовательные услуги На овладение навыками компьютерной грамотности лицами старшей возрастной группы направлены и отдельные проекты, реализуемые во многих странах по инициативе как частных компаний, так и общественных организаций, а также силами волонтеров (компьютерные клубы для пожилых, курсы и школы компьютерной грамотности, университеты для пожилых и др.). Многие из реализуемых проектов осуществляются при финансовой поддержке национального правительства.

Удачным примером подобного проекта, инициатором которого стал частный сектор, является масштабная программа по бесплатному обучению компьютерным навыкам людей старше 55 лет «Подключайся, Латвия!», организованная крупнейшим телекоммуникационным предприятием Латвии Lattelecom. В настоящее время инициатива стала проектом национального масштаба и реализуется при поддержке национального правительства. О широкой популярности программы среди пожилых свидетельствуют WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт данные о числе ее участников: к середине 2015 г. обучение по этой программе прошли свыше 28000 пожилых латвийцев6.

Другой успешный пример – стартовавший в 2004 г. масштабный проект, реализованный американской общественной организацией OATS (“Older Adults Technology Services”) в партнерстве более чем с 50 некоммерческими организациями и поддержанный правительством страны. Цель проекта – активизация образа жизни пожилых жителей НьюЙорка через овладение базовыми навыками работы на компьютере [Gardner et. al. 2012]. В течение 8 лет реализации проекта было организовано свыше 10000 уроков, обучение прошли более 6500 пожилых американцев. Анкетирование участников программы показало, что по завершении обучения 98% опрошенных стали более уверенно пользоваться компьютером. Почти в 2 раза возросла доля пенсионеров, использующих компьютер регулярно. Почти все респонденты отметили, что благодаря обучению расширились их знания о диапазоне возможностей применения ИКТ в повседневной жизни.

После завершения программы число пользователей ресурсами сети Интернет возросло почти в 2 раза. Почти все участники продолжили регулярное использование Интернета и спустя шесть месяцев после завершения обучения [Gardner et. al. 2012].

Налоговые льготы при покупке компьютера Одним из инструментов, находящихся в распоряжении государства и способных расширить круг лиц старшего возраста, пользующихся ИКТ, могли бы стать налоговые льготы по подоходному налогу для приобретающих компьютеры. Подобная мера способствовала бы как росту общего числа домохозяйств, имеющих домашний компьютер, так и пожилых членов семей, имеющих доступ к нему. Например, в Литве в период с 2004 по 2008 г.

действовала программа, согласно которой, покупатель, продекларировавший доходы, мог вернуть до 24% от стоимости покупки7. После введения названной меры в стране существенно выросло число семей, имеющих дома компьютеры. Так, в 2000 г. в стране около 5,3% населения имели домашние компьютеры, а в 2005 г. домашний компьютер имела почти каждая третья литовская семья: около 36% городских домохозяйств и около 14% семей, проживающих на селе [Лауцювене 2007]. Сегодня в России уровень обеспеченности домохозяйств персональными компьютерами достаточно высок, однако по данным Росстата8 от 30 до 40% семей (в зависимости от среднедушевого дохода) попрежнему не имеют компьютера дома, что особенно затрудняет доступ к сети Интернет для пожилых людей, которые обычно менее мобильны, чем молодые.

РЕКОМЕНДАЦИИ ДЛЯ РАЗРАБОТКИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В

ОБЛАСТИ СТАРЕНИЯ

Анализ политики активного долголетия зарубежных стран показал, что деятельность по https://www.lattelecom.lv/ru/o-lattelecom/novosti/proekt-kompyuternyh-kursov-podklyuchajsya-latviyapiesledzies-latvija-v-dalnejshem-budut-realizovyvat-senory http://www.regnum.ru/news/polit/1105145.html http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/population/level/#

36 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 27-46

поддержке пожилых людей стала сегодня неотъемлемой частью социальной политики многих стран мира. Меры, успешно реализованные за рубежом, могут послужить хорошей базой при разработке государственной политики по активизации образа жизни пожилых россиян.

Согласно оценкам, лишь 17% людей пенсионного возраста в России занимаются физическими упражнениями или спортом [Хоркина, Филиппова 2015]. Вместе с тем в распоряжении государства есть обширный комплекс организационно-просветительских мер и финансовых инструментов, способных оказать позитивное воздействие на физическую активность пожилых людей. Здесь возможны, в частности, специальные руководства и программы физической активности, консультации врачей, телевизионные передачи (для пожилых телевидение – главный источник информации).

Отметим, что в России мероприятия по поддержке физической активности пожилых пока немногочисленны и реализуются в основном общественными или некоммерческими организациями, или частными лицами. По аналогии с другими странами наше государство оказывает финансовую поддержку подобным проектам. Однако проблемой является незначительное количество заявок на финансовую поддержку реализации таких мероприятий. Очевидно, эффективность грантовых механизмов как таковых невысока, требуется целенаправленное информирование всех заинтересованных сторон о наиболее успешных проектах и их результатах для дальнейшего тиражирования лучших практик.

Для более широкого вовлечения российских медиков в кампанию по стимулированию активного образа жизни пожилых необходимо включение в систему повышения квалификации медицинского персонала обучающих программ, раскрывающих основные принципы и особенности проведения консультационной работы с пожилыми людьми.

С целью активизации двигательной активности лиц старшего возраста органы власти отдельных российских регионов уже начали работу по созданию окружающей среды, дружественной пожилым людям, и обустроили специальные пешеходные дорожки и веломаршруты. Обеспечение условий для занятий физкультурой и спортом населения старших возрастов должно стать составляющей социальной политики во всех регионах страны. Росту числа пожилых россиян, занимающихся пешей ходьбой, а также любителей велопрогулок, могло бы способствовать увеличение в регионах числа благоустроенных парков с организованными пунктами проката велосипедов и палок для занятий скандинавской ходьбой.

Современная Россия относится к числу стран с относительно низкой долей пожилых людей, занятых на рынке труда (около 8% для всей группы лиц старше 65 лет) [Колосницына, Герасименко 2014]. К сожалению, специальная политика, стимулирующая занятость пожилых россиян, сегодня практически отсутствует. Для расширения трудовой активности лиц старшего возраста государство может использовать специальные меры поддержки занятости пожилых от законодательных (антидискриминационных) мер до финансовых, дающих льготы работодателям на создание новых рабочих мест для пожилых работников. Необходимы информационные кампании на государственном уровне; лидером в борьбе с эйджизмом должно стать само государство как важнейший агент «социального WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт контракта». Несмотря на то, что российское трудовое законодательство не содержит какихлибо ограничений для пожилых людей, отдельные нормативно-правовые акты допускают ряд возрастных ограничений. Так, Закон о занятости в Российской Федерации9 (Статья 5, пункт 2) повторяет, по сути, конституционную формулировку: «обеспечение равных возможностей всем гражданам Российской Федерации независимо от национальности, пола, возраста, социального положения … в реализации права на добровольный труд и свободный выбор занятости». Однако среди «граждан, испытывающих трудности в поиске работы» в Законе упомянуты только пожилые люди предпенсионного возраста за 2 года до назначения пенсии. Именно они попадают в зону действия специальных программ занятости, те же, кто хотя бы на год младше или, наоборот, старше и уже стал пенсионером, не могут рассчитывать на специальную государственную поддержку в трудоустройстве.

Кроме того, в России действуют возрастные ограничения в отношении работников, занятых на государственной службе.

Российское население пожилого возраста, в отличие от ровесников в других странах, практически не включено в какие-либо виды социальной активности, помимо возможной трудовой деятельности. В этой области действуют в основном НКО, работа которых часто разрозненна и недостаточно обеспечена ресурсами. Крайне низка доля тех, кто хотя бы раз в неделю пользуется Интернетом: по данным выборочного обследования населения по вопросам использования ИКТ, проведенного Росстатом в 2014 г., среди россиян в возрасте 55-59 лет доля активных пользователей Интернета10 всего 5,8%, а в группе 60-72 лет – 4,3%.

Создание возможностей для расширения социальной активности пожилых – важное направление государственной политики, и здесь возможны как непосредственное участие государства (в форме создания специальных интернет-клубов для пожилых или возврата части налога при покупке компьютера), так и поддержка государством НКО, работающих в названном направлении. Кроме того, для пожилых людей необходимо обновление знаний, специальные программы повышения квалификации, переобучения (в том числе обучение навыкам работы с ИКТ), инициатором которых должно стать государство. Это позволит повысить их конкурентоспособность на рынке труда, а значит – и доходы, а также создаст дополнительные возможности для других видов социальной активности посредством Интернета. Отметим, что возможность свободного доступа к Интернету в региональных библиотеках, домах культуры, других общественных организациях существует сегодня для пожилых россиян в ряде регионов страны. Однако проблемой является низкая информированность пожилых граждан о месте расположения этих организаций, а также о предоставляемых ими возможностях.

С целью активизации образа жизни пожилых необходимо наладить систематическую работу по тиражированию лучших практик стимулирования всех компонентов активного долголетия. Нужно также отметить необходимость применения современного экономического инструментария для оценки социальной эффективности реализуемых программ с учетом всех социальных издержек и выгод. Представляется, что Закон РФ от 19 апреля 1991 г. №1032-1 (ред. от 29.12.2015) «О занятости населения в Российской Федерации».

К активным пользователям относились респонденты, которые использовали интернет не реже 1 раза в неделю. http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/population/generation/#

–  –  –

многие из названных выше мер могли бы найти свое отражение в государственной политике активного долголетия.

ЛИТЕРАТУРА Вишневский А.Г., Е.М. Андреев (2014). Ближайшие демографические перспективы России. Глава 7 // Население России 2012: двадцатый ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский. М.: Изд. дом НИУ ВШЭ: 383-409.

ВОЗ (2010). Глобальные рекомендации по физической активности для здоровья. URL:

http://www.who.int/dietphysicalactivity/factsheet_recommendations/ru/ (дата обращения:

10.01.2016).

Гурвич Е., Ю. Сонина (2012). Микроанализ российской пенсионной системы // Вопросы экономики. 2: 27-51.

Демографический ежегодник России (2015). Демографический ежегодник России.

Статистический сборник. М.: Росстат.

Колосницына М.Г., М.А. Герасименко (2014). Экономическая активность в пожилом возрасте и политика государства // Вопросы государственного и муниципального управления. 4: 47–68.

Лауцювене Б. (2007). Интернет и основы компьютерной грамотности для пожилых людей в библиотеке // Научные и технические библиотеки. 3: 74–77.

Малева Т.М., К.В. Юдаева (2013). Реформа пенсионной системы. Глава 6 // СтратегияНовая модель роста — новая социальная политика. Итоговый доклад о результатах экспертной работы по актуальным проблемам социально-экономической стратегии России на период до 2020 года / В.А. Мау, Я.И. Кузьминов (ред.).

М.: Дело:

197-228. URL: https://www.hse.ru/pubs/share/direct/document/99110182 ( дата обращения:

08.01.2016).

Румянцева Е. (2013). Возможности активизации роли пожилых людей в обществе // Государственная служба. 1: 49-51.

Сабитова Л.М., Г.А. Миннигалеева, К.В. Дёмина (2011). Роль государственных и негосударственных организаций для обеспечения реализации социального потенциала пожилых в России // Доклад на XII Международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества, 5-7 апреля.

URL:

http://regconf.hse.ru/uploads/f807e831276b0e42ca11687957f68470b714fec5.doc (дата обращения: 30.01.2016).

Синявская О. (2010). Российская пенсионная реформа: куда идти дальше? // SPERO. 13:

187-210.

Сонина Ю.В., М.Г. Колосницына (2015). Пенсионеры на российском рынке труда:

тенденции экономической активности людей пенсионного возраста // Демографическое обозрение. 2: 37-53.

Хоркина Н.А., А.В. Филиппова (2015). Физическая активность пожилых людей как объект управляющего воздействия государства // Вопросы государственного и муниципального управления. 2: 197–222.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт A literature review… (2011). A literature review of evidence on physical activity for older people and a review of existing physical activity guidelines for older people. University of Western Sydney, New Zeland Guidelines Group. 302 p.

AARP (American association of retired persons) (2007). Community-wide campaign to promote physical activity among midlife and older adults: lessons learned from AARP’s active for

life™ campaign and a synopsis of evidence-based interventions. URL:

http://assets.aarp.org/www.aarp.org_/articles/health/active_for_life_chapter_01.pdf (дата обращения: 08.01.2016).

Blndal S., S. Scarpetta (1998). The retirement decision in OECD countries // OECD Economics

department working papers. ECO/WKR(98)15. 202. URL:

http://www.oecd.org/eco/labour/1866098.pdf (дата обращения: 10.01.2016 ).

Bull F.C., K. Jamrozik (1998). Advice on exercise from a family physician can help sedentary patients to become active // American journal of preventive medicine. 15(2): 85–94.

Burniaux J-M., R. Duval R, F. Jaumotte (2003). Coping with ageing: a dynamic approach to quantify the impact of alternative policy options on future labour supply in OECD countries // OECD Economics department working papers. ECO/WKP(2003)25. 371.

URL:

http://www.oecd.org/officialdocuments/publicdisplaydocumentpdf/?doclanguage=en&cote=e co/wkp%282003%2925 (дата обращения: 10.01.2016).

California Agencies… (2007). California agencies promote strength-training programs for older adults. URL: http://www.rwjf.org/reports/grr/039593.html (дата обращения: 08.01.2016).

Chansarn S. (2012). Active ageing of elderly people and its determinants: empirical evidence from Thailand // Asia-pacific social science review. 12(1): 1-18.

Duval R. (2003). The retirement effects of old-age pension and early retirement schemes in OECD countries // OECD Economics department working papers. ECO/WKP(2003)24. 370.

URL:

http://www.oecd.org/officialdocuments/publicdisplaydocumentpdf/?cote=ECO/WKP(2003)2 4&docLanguage=En (дата обращения: 10.01.2016 ).

Finch H. (1997). Physical activity ‘at our age’. Qualitative research among people over the age of 50. London: Health education authority. 83 p.

Friedberg L. (2007). The recent trend towards later retirement. Boston: Center for retirement research at Boston college.

Ganzglass E. (2014). Scaling “Stackable credentials” implications for implementation and policy. Washington, DC: Center for law and social policy. 23 p.

Gardner P., T. Kamber, J. Netherland (2012). Getting turned on: using ICT training to promote active ageing in New York City // The journal of community informatics. 8(1): 1-16.

Go for life… (2014). Go for life grant scheme. URL: http://ageandopportunity.ie/what-wedo/physical-activity-sport/go-for-life-grant-scheme (дата обращения: 08.01.2016).

Gruber J., D. Wise (eds.) (2004). Social security and retirement around the world: microestimation. Chicago and London: University of Chicago Press. 737 p. URL:

http://www.nber.org/chapters/c10697.pdf (дата обращения: 10.01.2016).

HelpAge International (2015). Global agewatch index 2015: insight report. URL:

http://reports.helpage.org/global-agewatch-index-2015-insight-report.pdf (дата обращения:

31.01.2016).

40 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 27-46

Hirvensalo M., T. Lintunen, T. Rantanen (1998). Physical exercise in old age: an eight-year follow-up study on involvement, motives and obstacles among persons age 65-84 // Journal of aging and physical activity. 6(2): 157–168.

Independent Age (2011). Older people, technology and community: the potential of technology to help older people renew or develop social contacts and to actively engage in their

communities. Calouste Gulbenkian foundation. 37 p. URL:

http://www.cisco.com/c/dam/en_us/about/ac79/docs/wp/ps/Report.pdf (дата обращения:

20.01.2016).

Jacobson L., R. LaLonde, D. Sullivan (2003). Should we teach old dogs new tricks? The impact of community college retraining on older displaced workers. Chicago, IL: Federal Reserve Bank of Chicago. 85 p.

Karvinen E., P. Kalmari, H. Starck, A. Urtamo, M. Spysk-Nordberg, U. Salminen, A. Havas, V. Farin (2014). Strength in old age – health exercise programme for older adults (2005– 2015). The Age institute. URL: http://www.ikainstituutti.fi/binary/file/-/id/3/fid/402 (дата обращения: 08.04.2016).

Nicholson L. (2004). Older people, sport and physical activity: a review of key issues. Research

report. 96. Edinburgh. URL:

http://www.sportscotland.org.uk/documents/research_reports/older_people_digest_final.pdf (дата обращения: 08.04.2016).

OECD (1999). Recent labour market developments and prospects: special focus on the quality of part-time jobs // OECD Employment outlook. Paris: OECD: 14-46.

OECD (2004). Ageing and employment policies: United Kingdom. OECD publishing. 152 p.

OECD (2005a). Ageing and employment policies: Germany. OECD publishing. 168 p.

OECD (2005b). Ageing and employment policies: Netherlands. OECD publishing. 145 p.

OECD (2006). Ageing and employment policies: live longer, work longer. OECD publishing.

146 p.

Ruhm C. (1990). Bridge jobs and partial retirement // Journal of labor economics. 8(4): 482–501.

Schoppe S., A. Bauman, F. Bull (2004). International review of national physical activity policy:

a literature review. CPAH Report. 04-0002. Sydney, Australia.76 p.

Stathi A., J. McKenna, K.R. Fox (2003). The experiences of older people participating in

exercise referral schemes // Journal of the royal society for the promotion of health. 124(1):

18–23.

Sсhils T. (2008). Early retirement in Germany, the Netherlands and the United Kingdom: a longitudinal analysis of individual factors and institutional regimes // European sociological review. 24(3): 315-329.

Van Horn C.E., K. Krepcio, M. Heidkamp (2015). Improving education and training for older workers. Research report, American association of retired persons. 54 p.

WHO (2002). Active aging: a policy framework. Geneva, Switzeland. URL:

http://whqlibdoc.who.int/hq/2002/who_nmh_nph_02.8.pdf (дата обращения: 30.06.2016).

Zaidi A., K. Gasior, M. Hofmarcher, O. Lelkes, B. Marin, R. Rodrigues, A. Schmidt, P.

Vanhuysse, E. Zolyomi (2013). Active ageing index 2012. Concept, methodology and final results. Project: Active Ageing Index (AAI). UNECE Grant ECE/GC/2012/003. 68 p.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт Zasimova L., M. Sheluntcova (2014). Measuring active aging for government policy planning: a case of Russia // Working papers by NRU Higher school of economics. Series PA "Public administration". WP BRP 11/PA/2014. 11.

–  –  –

PUBLIC POLICIES OF ACTIVE AGEING: EVIDENCE FROM

THE WORLD EXPERIENCE

MARINA KOLOSNITSYNA, NATALIYA KHORKINA

Population aging is a trend characteristic today for the majority of countries, and Russia is not an exception.

The number and proportion of older persons is growing and most governments enact "active ageing" policies and programmes that enhance the health and participation of older people. Many special international documents on these issues were adopted, a number of countries have today separate governmental bodies responsible for policies towards older people. States develop national strategies, support private initiatives and NGO working with elders. In Russia, public policy aimed at active ageing still lacks clear goals and structure. This paper analyses international experience of active ageing policies. Using existing efficiency estimates, we reveal those policy measures that have proved to be most effective and could be applied in our country. In our review we pay special attention at the countries-leaders of the world ratings of older people life quality. During many years those states have been applying different instruments of social policies towards seniors at the country level, as well as at the regional and local levels. They intentionally monitor all the programmes applied and evaluate the mechanisms in use. According to the concept of active ageing suggested by the World Health Organization, we analyze the main components of active ageing such as physical, social and labor activities. The analysis of international practices let us reveal the most efficient instruments of active ageing policy (financial, educational, organizational, informational instruments). In conclusion, we give recommendations for national policy of active ageing to be applied in Russia.

Key words: active ageing, older people, physical activities, labour activities, social activities, public social policy.

MARINA G. KOLOSNITSYNA (mkolosnitsyna@hse.ru), NATIONAL RESEARCH UNIVERSITY HIGHER SCHOOL OF ECONOMICS, RUSSIA.

NATALIYA A. KHORKINA, NATIONAL RESEARCH UNIVERSITY HIGHER SCHOOL OF ECONOMICS, RUSSIA.

THE RESULTS OF THE PROJECT " SOCIAL PROTECTION: TARGET GROUPS AND PRIORITIES", CARRIED OUT WITHIN THE

FRAMEWORK OF THE BASIC RESEARCH PROGRAM AT THE NATIONAL RESEARCH UNIVERSITY HIGHER SCHOOL OF ECONOMICS

(HSE) IN 2016, ARE PRESENTED IN THIS PAPER.

DATE RECEIVED: OCTOBER 2016.

REFERENCES A literature review… (2011). A literature review of evidence on physical activity for older people and a review of existing physical activity guidelines for older people. University of Western Sydney, New Zeland Guidelines Group. 302 p.

AARP (American association of retired persons) (2007). Community-wide campaign to promote physical activity among midlife and older adults: lessons learned from AARP’s active for

life™ campaign and a synopsis of evidence-based interventions. URL:

http://assets.aarp.org/www.aarp.org_/articles/health/active_for_life_chapter_01.pdf (accessed: 08.01.2016).

Blndal S., S. Scarpetta (1998). The retirement decision in OECD countries // OECD Economics

department working papers. ECO/WKR(98)15. 202. URL:

http://www.oecd.org/eco/labour/1866098.pdf (accessed: 10.01.2016).

Bull F.C., K. Jamrozik (1998). Advice on exercise from a family physician can help sedentary patients to become active // American journal of preventive medicine. 15(2): 85–94.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт Burniaux J-M., R. Duval R, F. Jaumotte (2003). Coping with ageing: a dynamic approach to quantify the impact of alternative policy options on future labour supply in OECD countries // OECD Economics department working papers. ECO/WKP(2003)25. 371.

URL:

http://www.oecd.org/officialdocuments/publicdisplaydocumentpdf/?doclanguage=en&cote=e co/wkp%282003%2925 (accessed: 10.01.2016).

California Agencies… (2007). California agencies promote strength-training programs for older adults. URL: http://www.rwjf.org/reports/grr/039593.html (accessed: 08.01.2016).

Chansarn S. (2012). Active ageing of elderly people and its determinants: empirical evidence from Thailand // Asia-pacific social science review. 12(1): 1-18.

Demograficheskiy ezhegodnik Rossii [The demographic yearbook of Russia] (2015).

Statisticheskiy sbornik [Statistical handbook]. Moscow: Rosstat.

Duval R. (2003). The retirement effects of old-age pension and early retirement schemes in OECD countries // OECD Economics department working papers. ECO/WKP(2003)24. 370.

URL:

http://www.oecd.org/officialdocuments/publicdisplaydocumentpdf/?cote=ECO/WKP(2003)2 4&docLanguage=En (accessed: 10.01.2016).

Finch H. (1997). Physical activity ‘at our age’. Qualitative research among people over the age of 50. London: Health education authority. 83 p.

Friedberg L. (2007). The recent trend towards later retirement. Boston: Center for retirement research at Boston college.

Ganzglass E. (2014). Scaling “Stackable credentials” implications for implementation and policy. Washington, DC: Center for law and social policy. 23 p.

Gardner P., T. Kamber, J. Netherland (2012). Getting turned on: using ICT training to promote active ageing in New York City // The journal of community informatics. 8(1): 1-16.

Go for life… (2014). Go for life grant scheme. URL: http://ageandopportunity.ie/what-wedo/physical-activity-sport/go-for-life-grant-scheme (accessed: 08.01.2016).

Gruber J., D. Wise (eds.) (2004). Social security and retirement around the world: microestimation. Chicago and London: University of Chicago Press. 737 p. URL:

http://www.nber.org/chapters/c10697.pdf (accessed: 10.01.2016).

Gurvich Y., Y. Sonina (2012). Mikroanaliz rossiyskoy pensionnoy sistemy [Microanalysis of Russian pension system] // Voprosy ekonomiki [Voprosy ekonomiki]. 2: 27-51.

HelpAge International (2015). Global agewatch index 2015: insight report. URL:

http://reports.helpage.org/global-agewatch-index-2015-insight-report.pdf (accessed:

31.01.2016).

Hirvensalo M., T. Lintunen, T. Rantanen (1998). Physical exercise in old age: an eight-year follow-up study on involvement, motives and obstacles among persons age 65-84 // Journal of aging and physical activity. 6(2): 157–168.

Independent Age (2011). Older people, technology and community: the potential of technology to help older people renew or develop social contacts and to actively engage in their

communities. Calouste Gulbenkian foundation. 37 p. URL:

http://www.cisco.com/c/dam/en_us/about/ac79/docs/wp/ps/Report.pdf (accessed:

20.01.2016).

44 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 27-46

Jacobson L., R. LaLonde, D. Sullivan (2003). Should we teach old dogs new tricks? The impact of community college retraining on older displaced workers. Chicago, IL: Federal Reserve Bank of Chicago. 85 p.

Karvinen E., P. Kalmari, H. Starck, A. Urtamo, M. Spysk-Nordberg, U. Salminen, A. Havas, V. Farin (2014). Strength in old age – health exercise programme for older adults (2005– 2015). The Age institute. URL: http://www.ikainstituutti.fi/binary/file/-/id/3/fid/402 (accessed: 08.04.2016).

Khorkina N.A., A.V. Filippova (2015). Fizicheskaya aktivnost' pozhilykh lyudey kak ob"ekt upravlyayushchego vozdeystviya gosudarstva [Physical activity of elderly people as a public policy object] // Voprosy gosudarstvennogo i munitsipal'nogo upravleniya [Public administration issues]. 2: 197–222.

Kolosnitsyna M.G., M.A. Gerasimenko (2014). Ekonomicheskaya aktivnost' v pozhilomvozraste i politika gosudarstva [Labour force participation of elderly and public policy] // Voprosy gosudarstvennogo i munitsipal'nogo upravleniya [Public administration issues]. 4: 47–68.

Lautsyuvene B. (2007). Internet i osnovy komp'yuternoy gramotnosti dlya pozhilykh lyudey v biblioteke [Internet and basics of IT-literacy in a library for elder people] // Nauchnye i tekhnicheskie biblioteki [Scientific and technical libraries]. 3: 74–77.

Maleva T.M., K.V. Yudaeva (2013). Reforma pensionnoy sistemy. Glava 6 [Pension system’s reform. Chapter 6] // Strategiya-2020: Novaya model' rosta — novaya sotsial'naya politika.

Itogovyy doklad o rezul'tatakh ekspertnoy raboty po aktual'nym problemam sotsial'noekonomicheskoy strategii Rossii na period do 2020 goda [New model of growth – new social policy. Final experts’ report on urgent problems of Russian socio-economic strategy for 2020] / V.A. Mau, Ya.I. Kuz'minov (eds.). Moscow: Delo: 197-228.

URL:

https://www.hse.ru/pubs/share/direct/document/99110182 (accessed: 08.01.2016).

Nicholson L. (2004). Older people, sport and physical activity: a review of key issues. Research

report. 96. Edinburgh. URL:

http://www.sportscotland.org.uk/documents/research_reports/older_people_digest_final.pdf (accessed: 08.04.2016).

OECD (1999). Recent labour market developments and prospects: special focus on the quality of part-time jobs // OECD Employment outlook. Paris: OECD: 14-46.

OECD (2004). Ageing and employment policies: United Kingdom. OECD publishing. 152 p.

OECD (2005a). Ageing and employment policies: Germany. OECD publishing. 168 p.

OECD (2005b). Ageing and employment policies: Netherlands. OECD publishing. 145 p.

OECD (2006). Ageing and employment policies: live longer, work longer. OECD publishing.

146 p.

Ruhm C. (1990). Bridge jobs and partial retirement // Journal of labor economics. 8(4): 482–501.

Rumyantseva E. (2013). Vozmozhnosti aktivizatsii roli pozhilykh lyudey v obshchestve [Older people’s role in society: possibilities for activization] // Gosudarstvennaya sluzhba [Public service]. 1: 49-51.

Sabitova L.M., Minnigaleeva G.A., Demina K.V. (2011). Rol' gosudarstvennykh i negosudarstvennykh organizatsiy dlya obespecheniya realizatsii sotsial'nogo potentsiala pozhilykh v Rossii [Russian state organizations and NGO in realization of older people potential]. Doklad na XII Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii po problemam razvitiya ekonomiki i obshchestva [The report of the XII International academic conference on

economic and social development], 5-7 April. Available at:

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Колосницына, Хоркина. Государственная политика активного долголетия: о чем свидетельствует мировой опыт

http://regconf.hse.ru/uploads/f807e831276b0e42ca11687957f68470b714fec5.doc (accessed:

30 January 2016).

Schoppe S., A. Bauman, F. Bull (2004). International review of national physical activity policy:

a literature review. CPAH Report. 04-0002. Sydney, Australia.76 p.

Sinyavskaya O. (2010). Rossijskaya pensionnaya reforma: kuda idti dal’she? [The Russian pension reform: what are the future challenges?] // SPERO. 13: 187-210.

Sonina Y., M. Kolosnitsyna (2015). Pensionery na rossiyskom rynke truda: tendentsii ekonomicheskoy aktivnosti lyudey pensionnogo vozrasta [Pensioners on the Russian labour market: trends of economic activity in pension age] // Demograficheskoe obozrenie [Demographic review]. 2: 37-53.

Stathi A., J. McKenna, K.R. Fox (2003). The experiences of older people participating in

exercise referral schemes // Journal of the royal society for the promotion of health. 124(1):

18–23.

Sсhils T. (2008). Early retirement in Germany, the Netherlands and the United Kingdom: a longitudinal analysis of individual factors and institutional regimes // European sociological review. 24(3): 315-329.

Van Horn C.E., K. Krepcio, M. Heidkamp (2015). Improving education and training for older workers. Research report, American association of retired persons. 54 p.

Vishnevsky A.G., E.M. Andreev (2014). Blizhayshie demograficheskie perspektivy Rossii.

Glava 7 [Nearest demographic perspectives of Russia. Chapter 7] // Naselenie Rossii 2012:

dvadtsatyy ezhegodnyy demograficheskiy doklad [Population of Russia 2012: 20th annual demographic report] / A.G. Vishnevsky, ed. Moskva: HSE: 383-409.

VOZ (2010). Global'nye rekomendatsii po fizicheskoy aktivnosti dlya zdorov'ya [Global

recommendations on physical activity for health]. URL:

http://www.who.int/dietphysicalactivity/factsheet_recommendations/ru/ (accessed:

10.01.2016).

WHO (2002). Active aging: a policy framework. Geneva, Switzeland. URL:

http://whqlibdoc.who.int/hq/2002/who_nmh_nph_02.8.pdf (accessed: 30.06.2016).

Zaidi A., K. Gasior, M. Hofmarcher, O. Lelkes, B. Marin, R. Rodrigues, A. Schmidt, P.

Vanhuysse, E. Zolyomi (2013). Active ageing index 2012. Concept, methodology and final results. Project: Active Ageing Index (AAI). UNECE Grant ECE/GC/2012/003. 68 p.

Zasimova L., M. Sheluntcova (2014). Measuring active aging for government policy planning: a case of Russia // Working papers by NRU Higher school of economics. Series PA "Public administration". WP BRP 11/PA/2014. 11.

–  –  –

ANALYTICS

МЕЖРЕГИОНАЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ В РОССИИ:

ВОЗРАСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

ЛИЛИЯ КАРАЧУРИНА, НИКИТА МКРТЧЯН

Статья посвящена анализу возрастной структуры внутренней миграции населения по регионам России. Базой для работы послужили данные о возрастном составе межрегиональных мигрантов в регионах России за 2011-2015 гг. в разрезе однолетних возрастных групп, а также о численности населения регионов России по однолетним группам. В анализе для группировки регионов применяли метод кластеризации (по показателю доли прибывших/выбывших в отдельных возрастных группах к общему числу мигрантов) регионов методом k-средних с использованием программы SPSS. Как и в других странах, пик интенсивности миграции приходится на молодые возраста, он связан с массовым получением высшего образования. Далее с увеличением возраста миграционная активность падает. Некоторые возрастные профили миграции содержат затем вторичный пик в ранних пожилых возрастах, сопряженных с выходом на пенсию, возможностями переезда на территории, более отвечающие запросам 50-60-летних людей, либо с возвратной миграцией. Анализ выявил значительные различия между российскими регионами по возрастному профилю межрегиональной миграции – как входящих потоков (прибытий), так и исходящих (выбытий).

Основные отличительные признаки – степень выраженности молодежного пика, наличие иных возрастных пиков.

Ключевые слова: возраст, миграция населения, межрегиональная миграция, возрастной профиль, регионы России.

ВВЕДЕНИЕ Миграция населения вносит весомый вклад в демографическое состояние регионов России.

При этом, как и во всем мире, воздействие внутренней миграции, по меньшей мере, не уступает, а зачастую превосходит, влияние международной [Доклад… 2009: 21; Human Development… 2009: 21]. Оно определяется не только абсолютными масштабами притока и оттока людей, но и структурами потоков. В данной статье мы пытаемся показать, что на разные регионы страны миграция (структурой входящего и исходящего потоков) влияет поразному. В условиях постепенного эволюционного снижения межрегиональной дифференциации показателей рождаемости [Захаров, Иванова 1996; Население России… 2002: 47-50] это является важным фактором эволюции демографической ситуации в регионах.

ЛИЛИЯ БОРИСОВНА КАРАЧУРИНА (lkarachurina@hse.ru), НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ «ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ», РОССИЯ.

НИКИТА ВЛАДИМИРОВИЧ МКРТЧЯН, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ «ВЫСШАЯ ШКОЛА

ЭКОНОМИКИ», РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ, РОССИЯ.

СТАТЬЯ ПОДГОТОВЛЕНА ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПРОЕКТА «ТЕНДЕНЦИИ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО

РАЗВИТИЯ РОССИИ В 2005-2015 ГГ. В КОНТЕКСТЕ ДОЛГОВРЕМЕННЫХ ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ТРЕНДОВ», ВЫПОЛНЕННОГО

В РАМКАХ ПРОГРАММЫ ФУНДАМЕНТАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НИУ ВШЭ В 2016 Г.

СТАТЬЯ ПОСТУПИЛА В РЕДАКЦИЮ В СЕНТЯБРЕ 2016 Г.

Карачурина, Мкртчян. Межрегиональная миграция в России: возрастные особенности

ИЗУЧЕННОСТЬ ПРОБЛЕМЫ

Анализ возрастной структуры миграционных потоков разной направленности (международных, внутристрановых) и на разных иерархических уровнях (страны, регионов, муниципальных образований), а также вопросы взаимовлияния миграции и возрастных структур населения территорий выезда/вселения и наоборот – классическая тема демографических исследований. Как ни странно, однако, в России она до сих пор представлена фрагментарно. В частности, в 2000-2010-е годы появились исследования по внутренней учебной миграции на страновом [Варшавская, Чудиновских 2014; Замятина 2012; Катровский 1999; Флоринская, Рощина 2008; Чудиновских, Денисенко 2003] и региональном [Дементьева, Гиниятова 2012; Чихичин 2014; Эмбрехт 2011] уровнях, авторы которых используют в анализе демографический и геопространственный подходы. Работы Н.В. Мкртчяна и И.С. Кашницкого показывают, что миграционная активность в молодых возрастах многократно выше, чем во всех остальных, она проявляется как на уровне регионов (в частности выделяются регионы, привлекательные для студенческой миграции), так и на внутрирегиональном уровне [Мкртчян 2013; Кашницкий, Мкртчян, Лешуков 2016;

Kashnitsky, Mkrtchhyan 2014]. Работы по миграции людей активных трудоспособных возрастов хотя и нередки, но до сих пор подходят к изучению миграций населения почти исключительно с ресурсных позиций («трудовые ресурсы», «производительные силы» и др.), не обременяя себя разноплановостью и подходом с позиции «жизненного пути».

Миграция пожилых по-прежнему остается вне исследовательского фокуса в России. Редкие и давние работы по этой теме [Моисеенко, Чудиновских 2000; Тарасова 2013; Гридасов, Захарова, Балуева 2011] показывают, что Россия относится скорее к таким странам, где пик миграционной активности в пожилых возрастах на страновом уровне почти не заметен и не удостоен отдельного изучения в этой связи. В комплексной работе Г.В. Рахмановой [1994] впервые для России были построены и проанализированы возрастные профили миграции для страны и ее экономических районов. В исследовании Н.В. Мкртчяна [2014] сделана попытка проследить на региональном уровне влияние миграционного прироста в возрастах до и после 40 лет на возрастную структуру населения, а в исследовании С.П. Ермакова и С.Ю. Никитиной [2015] – смоделировать возрастные особенности миграции в России. В целом, однако, необходимо констатировать наличие очень незначительного числа отечественных работ, анализирующих возрастные особенности миграционных потоков.

Между тем западные исследователи давно и глубоко занимаются подобной тематикой. Одной из первых работ, показывающих возрастную специфику миграционных потоков в США, стало исследование Д. Питтенгера [Pittenger 1974]. На примере нескольких ключевых территорий было выявлено, что центральные города, пригороды, сельские территории имеют свойственные только им возрастные особенности миграции. А. Роджерс и Л. Кастро [Rogers, Castro 1981, 1986] обнаружили, что, хотя уровень миграции существенно различается между странами, формы возрастных кривых миграции схожи для многих стран. На рисунке 1 представлен стандартный возрастной профиль миграции. Самая интенсивная миграция свойственна молодым возрастам, когда люди переезжают для обучения, затем для старта трудовой деятельности, создания семьи. Далее с увеличением возраста миграционная активность падает по мере наступления стабильности в жизни человека: появления собственности, достижения детьми школьного возраста и обучения в

48 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 47-65

школе. Некоторые возрастные профили миграции содержат затем вторичный пик в ранних пожилых возрастах, связанный с взрослением детей, выходом на пенсию, возможностями переезда на территории, более отвечающие запросам к качеству жизни 50-60-летних людей.

Рисунок 1. Стандартный возрастной профиль миграции Источник: [Rogers, Castro 1981: 43].

Развивая работы по моделированию возрастных профилей миграции, Дж. Литтл и А. Роджерс [Little, Rogers 2007], используя функции Роджерса-Кастро, предложили типологию возрастных миграционных моделей для территорий, представляющих разные иерархические уровни: штаты, объединенные метрополитенские статистические ареалы, метрополитенские статистические ареалы (МСА), неметрополитенские округа. Было показано, что на территориях с численностью населения свыше 30 тыс. человек возможно с достаточной точностью анализировать и прогнозировать возрастные профили миграции, на меньших по численности населения территориях и на территориях с не совсем типичным возрастным составом населения (например, округах с военными базами или высокой долей престарелого населения) стандартная модель применима хуже. В результате кластеризации МСА были получены три класса: «стандартный» (193 МСА), «с доминантой ранней карьеры» (41 МСА) и «с доминантой старших возрастов» (20 МСА).

Стандартный возрастной профиль миграции неоднократно тестировался в разных странах, на миграционных потоках разной направленности и с проверкой дополнительных гипотез. Например, П. Смит, Дж. Раймер и К. Корадо [Smith, Raymer, Corrado 2010] изучали возрастные профили мигрантов применительно к миграции между графствами Англии в зависимости от их принадлежности разным социально-экономическим группам и пришли к заключению, что пенсионерам, студентам, занятым по найму, владельцам бизнеса, безработным, экономически неактивным свойственны неодинаковые возрастные графики миграции. С. Калогироу [Kalogirou 2005] показала, что разные возрастные особенности свойственны мигрантам, перемещающимся на короткие и длинные расстояния. В целом миграционные стратегии для 16-29-летних стали более разнообразными, а для населения 60 лет и старше – менее вариативными, чем несколько десятилетий назад. К. Гейст и П. МакWWW.DEMREVIEW.HSE.RU Карачурина, Мкртчян. Межрегиональная миграция в России: возрастные особенности Манус [Geist, McManus 2008] продемонстрировали, что пространственная мобильность в первую очередь является ответом на потребности, порожденные не составом семьи как таковым, а изменениями в ее составе, появление детей усиливает мобильность. Н. Байдл и С. Проут [Biddle, Prout 2009] выявили различия в кривых возрастной мобильности для коренного и некоренного населения Австралии. В работе Дж. Миллигтона [Millington 2000] показано, как реагирует возрастной профиль миграции на различные миграционные стимулы (жилье, климат, инфляцию и др.). Т. Вилсон [Wilson 2010], считая, что стандартный возрастной профиль имеет слабые объяснительные возможности по отношению к пикам в интенсивности миграции в молодых возрастах, предложил расширение стандартной модели путем добавления кривой студентов для регионов, которые принимают значительную студенческую миграцию. Ряд работ, анализирующих возрастные особенности миграции на нижнем пространственно-иерархическом (поселенческом) уровне, связывают возрастные профили миграции с типом и пространственным положением населенных пунктов: например, центральные города мегалополисов притягивают молодое население и имеют соответствующие профили миграции, а пригороды и средние города популярны у населения средних возрастов [Plane, Jurjevich 2009; Amcoff, Westholm 2007; Fuguitt, Heaton 1995]. Таким образом, связи между возрастными особенностями миграционных потоков и территориями выхода и вселения, а также специфика территорий по этим особенностям в зарубежной литературе изучаются давно и многогранно.

МЕТОДИКА И ДАННЫЕ

Для анализа региональной картины возрастных профилей прибывших и выбывших в России использовались данные о внутренней межрегиональной миграции по всем регионам России в разрезе однолетних возрастных групп за 2011-2015 гг. Выбор временного интервала продиктован тем, что в российской статистике миграции в 2011 г. произошли серьезные изменения: начали разрабатываться данные не только о мигрантах, зарегистрированных по месту жительства, но и о зарегистрированных по месту пребывания на срок 9 месяцев и более [Население России… 2014]. В результате число учтенных миграций в пределах страны увеличилось с 1,9 млн человек в 2010 г. до более чем 4 млн в 2015 г., число миграций между регионами – с 875 тыс. до 2083 тыс. соответственно. В разработку, в частности, были включены учебные мигранты, ранее учитываемые плохо [Чудиновских 2005], что повысило показатели интенсивности миграции молодежи. Однако интенсивность миграции увеличилась во всех возрастных группах.

Для расчетов возрастных коэффициентов интенсивности миграции были использованы также данные о возрастном составе населения регионов России за указанные годы в разрезе 1-летних возрастных групп по 83 регионам России1.

Применялся метод кластеризации (по показателю доли прибывших/выбывших в отдельных возрастных группах к общему числу мигрантов) регионов методом k-средних с Без Крыма, соответствующие данные о котором за 2011-2014 гг. отсутствуют.

–  –  –

использованием программы SPSS. Устойчивость кластеров в данном исследовании не оценивалась, число кластеров было определено экспертным путем. Метод кластеризации применялся исключительно для группировки регионов и последующего анализа межгрупповых различий типичных распределений прибывших и выбывших по возрасту.

Базовый показатель для выделения групп рассчитывали следующим образом: 1) суммировали числа прибывших/выбывших в каждом возрастном интервале по всем регионам данной группы; 2) полученные значения для возрастных интервалов соотносили с суммарным числом прибывших/выбывших мигрантов (в промилле).

ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Межрегиональная миграция имеет структурные особенности, выраженные в преобладании в потоке населения в молодых возрастах. Ситуация в России в этом не уникальна, в других странах также в миграции чаще участвует молодежь, и возрастной профиль, представленный на рисунке 2, в общем контуре схож с представленным выше модельным (рисунок 1). Выраженный пик в возрасте 18 лет объясняется миграцией, связанной с получением образования, после этого интенсивность миграции снижается. На возраста 16лет приходится почти 40% всех учитываемых статистикой межрегиональных миграционных перемещений в России. Самой низкой интенсивностью миграции в России характеризуются пожилые люди и дети школьных возрастов.

Рисунок 2. Распределение межрегиональных мигрантов по возрасту, Россия, 2011гг.

, в среднем за год Источник: Расчеты авторов на основе данных Росстата.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Карачурина, Мкртчян. Межрегиональная миграция в России: возрастные особенности Региональная специфика возрастного распределения показателей прибывших и выбывших Возрастной состав мигрантов по отдельным регионам России отличается от общероссийского профиля. Для первичного анализа были рассчитаны показатели интенсивности прибытий и выбытий в межрегиональной миграции за 2011-2015 гг. для каждого региона России. Однако сопоставление регионов по характеру кривых прибытий/выбытий затрудняют различия в общей интенсивности миграции между регионами: при средней по стране интенсивности прибытий 12 промилле за год в ряде регионов Северного Кавказа она составляет 5-6 промилле, тогда как в Московской области

– 28, в Ленинградской области – 30, а в Чукотском АО – 63 промилле. Интенсивность выбытий варьируется от 6 промилле в Тюменской области до 70 промилле в Чукотском АО.

В данной работе мы пытаемся выявить наиболее распространенные распределения прибывших и выбывших в/из регионов России и обозначить причины различий между регионами и их группами. Нас интересует не интенсивность миграции в той или иной возрастной группе, а соотношение отдельных возрастов в потоке, которые определяют профиль миграции.

Поэтому для сравнения использовали показатель доли прибывших/выбывших в отдельных возрастных группах к общему числу мигрантов. Данный показатель зависим от возрастной структуры населения региона выхода мигрантов, но он наиболее удобен для межрегиональных сравнений, так как нивелирует различия в общей интенсивности миграции между отдельными регионами.

Регионы России были разбиты на группы, выделенные по особенностям возрастного распределения прибывших и выбывших в среднем за 2011-2015 гг. Результаты, показывающие средние значения по группам, рассчитанные описанным выше образом, представлены на рисунках 3 и 5. Эти рисунки иллюстрируют основные различия между выделенными группами. На рисунках 4 и 6 показаны отличия распределений прибывших от средних по России значений.

Группы регионов, выделенные по распределению прибывших межрегиональных мигрантов по возрасту, неравноценны по числу формирующих их регионов. К первой группе – без сильного пика в возрасте 18 лет, связанного прежде всего с участием в учебной миграции (помимо учебной миграции, в этом возрасте люди могут переселяться с иными целями, но учебный мотив явно доминирует; так, в 2015 г. среди всех межрегиональных мигрантов в возрастах 18-19 лет, указавших причину миграции, 76% назвали причину «в связи с учебой»), но с довольно выраженным пиком в возрасте 20-30 лет, – относятся 19 регионов. Здесь в основном находятся регионы севера и востока страны (Мурманская область, ХМАО, Приморский край и др.), а также республики Северного Кавказа. В этих регионах недостаточно развита система учреждений высшего профессионального образования, учебный мотив миграции практически не имеет смысла, поэтому основной приток мигрантов осуществляется в несколько более старших возрастах, уже после времени получения образования. Как показывают исследования [Кашницкий, Мкртчян, Лешуков 2016], регионы, входящие в данную группу, характеризуются оттоком молодых мигрантов в другие регионы.

52 WWW.DEMREVIEW.HSE.RUДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ. 2016. ТОМ 3, №4: 47-65

Близкое к этому распределение мигрантов (отсутствие яркого «пика» в наиболее молодых возрастах) характерно для регионов второй группы (13 субъектов РФ), к которой принадлежат несколько субъектов Севера, но кроме них – Московская и Ленинградская области, Краснодарский край, Республика Адыгея, а также несколько других, некомпактно расположенных областей Европейской части. В данной группе пик миграции смещен к старшим возрастам, активный приток населения (больший, чем в других группах) наблюдается в возрасте 30-60 лет. Этому может быть два объяснения: возвратная миграция и профессиональная деятельность. Предположение о доминировании возвратной миграции в регионы данной группы, на наш взгляд, не вполне логично, так как группа объединяет субъекты РФ, не испытывающие сильного оттока на учебу (например, Московская, Ленинградская области, Краснодарский край), соответственно в них некому возвращаться.

Поэтому предполагаем, что приток в регионы данной группы в большей мере связан с профессиональной самореализацией, с карьерным ростом и др. В частном случае Московской и Ленинградской областей наиболее важно, что они входят в состав крупнейших городских агломераций и сюда вселяются люди, ориентированные на рынок труда их центральных городов.

Регионы, формирующие третью группу, по возрастному распределению входящего потока мигрантов наиболее близки к общестрановому профилю; их 29. Одной из характеристик регионов данной группы является то, что здесь в числе прибывших повышена доля детей, как следствие высокой доли людей в возрастах их потенциальных родителей (25-50 лет).

К данной группе относится большинство регионов Центральной России (включая Москву), Приволжья и Юга Сибири. Здесь также находятся Республики Чечня и Ингушетия, но возрастное распределение прибывших в них, кроме выраженного пика в 18лет, схоже с регионами второй группы. Причины отличий возрастных распределения прибытий в эти два региона от других республик Северного Кавказа не вполне понятны.

Вероятно, они связаны в том числе с качеством статистического учета населения.

Косвенным основанием для высказывания таких опасений является существование в Республике Ингушетии на протяжении всего периода после переписи населения 2010 г.

миграционного прироста населения, этим республика отличается от всех соседних регионов. В целом проблемы с качеством учета населения в республиках Северного Кавказа неоднократно описывались [Андреев 2012; Мкртчян 2011]. Также, даже на фоне сравнительно «старого» возрастного профиля миграции в регионы данной группы, выделяются прибытия в Белгородскую область: сюда переселяется немало лиц в возрасте 50-65 лет, что сближает данный регион также с регионами второй группы. По-видимому, Белгородская область в силу благоприятных природно-климатических условий и социально ориентированной модели регионального развития привлекательна прежде всего для лиц предпенсионных и пенсионных возрастов. Играет роль и приграничное положение с

Украиной, в случае возвратной миграции с «северов» это оказывается немаловажным:

например, проще посещать оставшихся на Украине родственников, при этом не переселяясь из России [Замятина 2014].

В четвертую группу вошли 22 региона с более выраженным пиком миграции в возрасте поступления в вуз, чем в целом по стране, и одновременно менее активным WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Карачурина, Мкртчян. Межрегиональная миграция в России: возрастные особенности участием в миграции представителей возрастов старше 30 лет. К ним относятся регионы разных частей страны (за исключением Севера и Северного Кавказа), такие как Ярославская, Рязанская, Иркутская, Свердловская области, Красноярский край. Также к этой группе принадлежит Санкт-Петербург – крупнейший в России (наряду с Москвой) центр притока учебных мигрантов. Наиболее близка к этой группе регионов стоящая особняком Томская область. Это территория с гипертрофированно выраженным молодежным профилем прибывших. 61% прибывших в Томскую область – люди в возрасте 16-29 лет, в том числе 12% прибывших приходится на возраст 18 лет. Томские вузы, без преувеличения, «дирижируют» всей миграцией в области, старшие возрастные группы населения представлены в потоке существенно более скромно, чем в других регионах страны.

Еще одним регионом–исключением является Республика Тыва. Возрастной состав прибывших в нее также характеризуется выраженным молодежным профилем, но не таким острым, как в Томской области. Конечно, Тува не является центром притока учебных мигрантов. В данном случае мы имеем дело с последствиями трансформации методики текущего учета миграции 2011 г., в результате которой изменения затронули не только прибытия, но и выбытия: ранее выбывшие из республики в другие регионы мигранты по мере окончания у них срочной регистрации считаются «прибывшими» в регион. Косвенно об этом свидетельствует «растянутость» пика прибытий: в отличие от других регионов он продолжается до возраста 25 лет. Иными словами, случай Тувы – это, возможно, в некоторой мере отражение «фиктивного» обратного потока мигрантов.

Рисунок 3. Прибывшие по однолетним возрастным группам в суммарном числе прибывших в регион, четыре группы регионов, в среднем за 2011-2015 гг.

, на 1000 Источник: Расчеты авторов на основе данных Росстата.

Примечания: Республика Тыва и Томская область не принадлежат ни к одной из групп.

–  –  –

Рисунок 4. Отклонение долей прибывших в соответствующих возрастах от средних значений по России по четырем группам регионов Источник: Расчеты авторов на основе данных Росстата.

Примечание: По оси абсцисс – возраст, лет, по оси ординат – отклонение, раз.

По распределению выбывших межрегиональных мигрантов регионы были разделены на четыре группы. Первая группа, состоящая из 49 субъектов РФ (т.е. почти две трети всех регионов), объединяет регионы, расположенные во всех частях страны, за исключением, пожалуй, зоны Севера. Профиль выбытий здесь очень похож на общероссийский: выраженный, но не большой пик в возрасте начала обучения в вузе, спад доли прибывших в возрасте 19-20 лет и второй, более продолжительный пик в возрасте 21лет. Очевидно, что типичная для России ситуация – выезд части молодежи для обучения в другом регионе и последующий, более растянутый во времени, отток в возрасте после получения образования (второй, сглаженный пик) до возраста создания семьи и обзаведения детьми. После этого доля участвующих в миграции снижается.

Однако в данной группе есть регионы, немного отличающиеся по возрастному распределению выбывших. Например, Красноярский край, имеющий небольшой третий пик выбытий в возрасте 50-60 лет. Этот внутренне очень неоднородный регион включает в свой состав южную территорию, мало отличающуюся по условиям жизни от соседних регионов юга Сибири (к ней принадлежит и г. Красноярск с крупным по российским меркам университетом и целым рядом других вузов), а также отнесенный к зоне Крайнего Севера двухсоттысячный Норильск и другие территории Крайнего Севера. Юг Красноярского края «отвечает» за выбытия в молодых возрастах, а север – в ранних пенсионных (что сближает профиль миграции с четвертой группой регионов, в основном северных), но доля севера в WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Карачурина, Мкртчян. Межрегиональная миграция в России: возрастные особенности населении края не так высока, чтобы кардинальным образом поменять общий возрастной профиль миграции.

Вторая группа представлена всего двумя, но очень значимыми на миграционном поле страны субъектами – г. Москвой и Московской областью. Здесь в потоке выезжающих практически нет молодежного пика, основной выезд осуществляется в широком промежутке возрастов от 20 до 40 лет. С одной стороны, это могут быть мигранты, «не прижившиеся» в столичном регионе, в том числе возвращающиеся после завершения профессионального образования в свои регионы (включая «фиктивные» выбытия – по мере прекращения срочной регистрации, например, на период обучения). С другой стороны, и на это косвенно указывает высокая доля детей в возрасте 0 лет среди выезжающих из Москвы, поток могут формировать семьи, переезжающие в другие регионы, в первую очередь в Московскую область, приурочившие рождение детей к изменению жилищных условий (например, покупке квартиры или дома в Московской области). Подобные процессы имеют большое распространение в западных странах [Plane, Heins 2003; Geist, McManus 2008;

Swiaczny, Graze, Schloemer 2008; Plane, Jurjevich 2009] и начинают просматриваться в Московском столичном регионе [Мкртчян 2015; Махрова, Нефедова, Трейвиш 2012].

Одновременно из Московской области есть встречный поток.

Третья группа регионов не имеет четкой территориальной локализации, ее отличает более выраженный, чем по стране в целом, пик выезда в возрасте 18 лет и в «поствузовское»

время, равно как и более сильный спад доли выбытий в более старших возрастах. К этой группе регионов относятся, например, Республики Башкортостан и Татарстан, Томская, Липецкая области, Республика Дагестан. Выбытия здесь связаны как с желанием молодежи учиться и работать в других регионах, так и с выездом после окончания учебы в другие регионы страны ранее прибывших мигрантов (самый яркий пример – Томская область, рынок труда которой не может абсорбировать большую часть выпускников вузов, они возвращаются в свои регионы или в регионы, где есть рабочие места, соответствующие полученному профилю образования [Замятина 2012]).

Республика Тыва по возрастному профилю выбытий снова не похожа на другие регионы России, ее отличает острый пик выбытий в возрастах 18-25 лет и последующий резкий спад оттока. Близки к ней по виду профиля Республики Ингушетия и Алтай, здесь среди выбывающих также очень высока доля молодежи.

Четвертая группа объединяет северные регионы страны – от Мурманской области на западе до Сахалинской области и Чукотского АО на востоке. Важнейшая отличительная особенность распределения выбывших из этих регионов (рисунки 5, 6) – наличие третьего пика выбытий в возрастах от 50 до 65 лет, не уступающего по мощности пикам в молодых возрастах. Население российского Севера, сформированное в основном мигрантами в первом поколении, по наступлении пенсионного возраста (а в этих регионах срок выхода на пенсию у многих на 5-10 лет раньше, чем в целом по стране) активно выезжает в другие регионы страны, в том числе на территории с более благоприятными природноклиматическими условиями, возвращается в места своего проживания до переезда на север [Замятина 2014]. Такого значимого пика выезда в старших возрастах, кроме регионов Севера, больше нет нигде в России.

–  –  –

Рисунок 5. Выбывшие по однолетним возрастным группам в суммарном числе выбывших из региона, четыре группы регионов, в среднем за 2011-2015 гг.

, на 1000 Источник: Расчеты авторов на основе данных Росстата.

Примечания: Республики Тыва, Ингушетия и Алтай не принадлежат ни к одной из групп.

Рисунок 6. Отклонение долей выбывших в соответствующих возрастах от средних значений по России по четырем группам регионов Источник: Расчеты авторов на основе данных Росстата.

Примечание: По оси абсцисс – Возраст, лет, по оси ординат – Отклонение, раз.

WWW.DEMREVIEW.HSE.RU Карачурина, Мкртчян. Межрегиональная миграция в России: возрастные особенности Таким образом, возрастное распределение мигрантов, участвующих во внутренней межрегиональной миграции, имеет существенные различия по регионам. В отдельных регионах пики прибытий в молодых возрастах могут сопровождаться еще более выраженным пиком выбытий в том же возрасте или с небольшим лагом (как, например, в Томской области). Большая доля в потоке прибытий лиц молодых трудоспособных возрастов может сопутствовать их не менее активному оттоку как реальному (промывной режим миграции), так и фиктивному, связанному с окончанием срока временной регистрации, не всегда сопровождающемуся реальным возвращением в регион выхода.

Приток в молодых возрастах может через много лет вести к активному выезду в старших трудоспособных и молодых пенсионных возрастах (так происходит в регионах российского Севера). Практически однонаправленный поток молодежи в Москву и Санкт-Петербург по мере взросления сменяется разнонаправленным движением: это может быть возврат к месту прежнего жительства или переезд в пристоличные области, на периферию крупнейших в стране агломераций и циркулярное движение в их пределах.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«Disput Club 2014-10-16 Miroshnichenko-Nadorshin Ведущий. Добрый вечер, уважаемые коллеги, уважаемые гости! Сегодня 90-й диспут клуба АНЦЭА "Узлы экономической политики". И сегодня второй раз подряд, что случается точно первый р...»

«Избранные места из священной истории Ветхого и Нового завета с назидательными размышлениями Избранные места из священной истории Ветхого Завета Сотворение мира Назидательные размышления Грехопадение прародителей и первые его последствия Назидательные размышления Потоп Назидательные размышления Жертвоприношение...»

«УШАКОВА Екатерина Витальевна Эволюция иллюстрации в газетах Великобритании и Испании (в период с 1993 по 2013 гг.) Профиль магистратуры – "Медиадизайн" МАГИСТЕРСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ Научный руководитель – кандидат истори...»

«АКАДЕМИЯ Н АУК СССР Серия "Страницы истории нашей Родины" И. Т. К Р У Г Л И К О В А СИНДСКАЯ ГАВАНЬ. ГОРГИППИИ. АНАПА Издание 2-е, дополненное в ИЗДАТЕЛЬСТВО "НАУКА" Москва 1977 На месте современного курорта Анапа 2000 лет назад стоял город Горгиппия — крайний...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Юридический факультет Кафедра теории и истории государства и права, конституционного права Н.В. Омелёхина Финансовое право Учебно-методический комплекс Новосибирск, 2014 Докуме...»

«Вестник ПСТГУ. Серия I: Священник Алексей Васильевич Андреев, Богословие. Философия. Религиоведение магистр теологии, аспирант МГУ 2016. Вып. 6 (68). С. 9–25 alexey.andreevtf@gmail.com КЕМ БЫЛ ИИСУС ИЗ НАЗАРЕТА: ИИСУСА РЕКОНСТРУКЦИИ ОБРАЗА ИСТОРИЧЕСКОГО XX — НАЧАЛА XXI ВЕКА КОНЦА А. В. АНДРЕЕВ В настоящей стать...»

«И.Вдовенко. "Стратегии культурного перевода" Ч. 2. "Право на образ. Мурзилка, Незнайка и другие маленькие человечки" Краткое описание: Работа "Право на образ. Мурзилка, Незнайка и другие маленькие человечки" представляет собой пр...»

«Аннотации к рабочим программам дисциплин в составе ООП Название Аннотация дисциплины дисциплины Гуманитарный, социальный и экономический цикл Базовая часть История Сущность, формы, функции исторического знания. Особенн...»

«Национальный исследовательский университет "Высшая школа экономики" Программа дисциплины "История экономических учений" для направления 39.03.01"Социология" подготовки бакалавра Федеральное государственное автономное образовательное учре...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ СМК РГУТиС УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА" Лист 1 из 36 ОЦЕНОЧНЫЕ СРЕДСТВА ПО ДИСЦИПЛИНЕ Б3.В.ОД.1 "Ист...»

«День двадцать шестого октября 1949-го года был не богат важными новостями. Маэстро Клементо Мануэль Салаба, шеф-редактор газеты, где я осваивал азы репортерской работы, завершил утреннюю летучку двумя-тремя обычными указаниями. Он не дал сотрудникам никаких особы...»

«Пояснительная записка I. Программа предусматривает интегрированное изучение курсов отечественной и всеобщей истории. Рабочая программа по истории составлена на основе:программа для общеобразовательных учреждений " История" История России А.А.Данилов, Л.Г. Косу...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК БЕЛАРУСИ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ ПО АРХЕОЛОГИИ РОССИИ И БЕЛАРУСИ Культурное взаимодействие древних сообществ конца VII-II тыс. до н.э...»

«Владимир Бойко Вице-адмирал Чухнин Григорий Павлович Вице-адмирал Чухнин Григорий Павлович Работая над книгой "Севастопольский Морской Кадетский Корпус Севастопольское Высшее Военно-Морское Инженерное Училище" я обнаруж...»

«Аксель Хистор История человечества, которую от вас скрывают. Фальсификация как метод Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6690506 История человечества, которую от вас скрывают. Фальсификация как метод. / Хист...»

«№ 1 (6)’ 2017 Апрель СОФИЯПОЛИС Электронный научный журнал гуманитарных исследований Редакционный совет Бернюкевич Т.В. – доктор философских наук, профессор кафедры философии Забайкальского государственного университета Иванова Ю.В. – доктор философских наук, профессор кафедры социологии Забайкальс...»

«554 Україна: культурна спадщина, національна свідомість, державність. 15/2006-2007 Михаил Дмитриев БРЕСТСКАЯ УНИЯ: 300 ЛЕТ СПУСТЯ (религиозный опыт галицийских переселенцев в Канаду, рубеж XIX и XX вв.) В настоящей статье мы попробуем рассмотреть в перспективе “времени большой длительности” (“la longue dure”) вопросы, кото...»

«Якимов Владимир Александрович Российское казачество в общественно-политических процессах на постсоветском пространстве Специальность: 07.00.02. – Отечественная история. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель – доктор исторических наук, профессор Хрисанфов Валентин Иванович...»

«Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение "Карповская средняя общеобразовательная школа" Уренского муниципального района Нижегородской области РАБОЧАЯ ПРОГРАММА среднего (полного) общего образования по Всеобщей истории 10-11 к...»

«Приложение 8Б: Рабочая программа факультативной дисциплины История политических партий и движений в России ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ПЯТИГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Утверж...»

«РАБОЧАЯ ПРОГРАММА по учебному предмету История (Всемирная История и История России) в 10 классе базового уровня обучения на 2016 -2017 учебный год Интегрированный курс Пояснительная записка Настоящая рабочая программа основана на...»

«ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 2000 • № 4 РОССИЙСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ И.Н. ИОНОВ Женщины и власть в России: история и перспективы В истории такой патриархальной страны, как наша, власть женщин за...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОУ ВПО "ТАГАНРОГСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ" КАФЕДРА ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Утверждаю Председатель...»

«ИСТОРИЯ БОГОСЛОВИЯ XX в. Михайлов Петр Борисович, Вестник ПСТГУ. Серия II: канд. филос. наук, История. История Русской доцент кафедры систематического богословия Православной Церкви. и патрологии Богословского факультета ПСТГУ, 201...»

«Аннотация проекта (ПНИЭР), выполняемого в рамках ФЦП "Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научнотехнологического комплекса России на 2014 – 2020 годы" Номер соглашения о предоставлении субсидии (государственного контракта) 14.607.21.0123 Название проекта Ра...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Уральский государственный университет путей сообщения (ФГБОУ ВПО УрГУПС) Б1.Б.1 История Рабочая программа дисциплины (модуля) Закреплена за кафедрой Философия и история Учебн...»

«Реквизиты раскрыты на основании письменного согласия сторон Реквизиты раскрыты на основании письменного согласия сторон Реквизиты раскрыты на основании письменного согласия сторон Реквизиты раскрыты на основании письменного согласия сторон Реквизиты раскрыты на основании письменного согласия с...»









 
2017 www.book.lib-i.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.